Т. Голубчикова - Не родись красивой: Триумфальное возвращение

– Не знаю. Выхода по-прежнему два: или уйти самим, или продолжать сидеть на производстве ради компании...

Малиновскому совсем не хотелось до скончания дней прозябать на производстве – даже несмотря на обилие милых закройщиц-вышивалыциц-лекалыциц-вязалыциц... Поэтому он зло подколол Андрея:

– А приударить за Катей? Теперь, когда она так изменилась, сам Бог велел...

Жданов был так занят своими мыслями, что не уловил в словах Романа иронии, и ответил совершенно серьезно, с ностальгическими нотками в голосе:

– Катя другая. Чужая какая-то. И приударять за ней я не собираюсь. Хватит портить ей жизнь!

– Я не про жизнь, а про приударить. Нас ждут кадровые перестановки, и, чтобы нас правильно переставили, хорошо бы тебе с Катей отношения наладить.

– Шел бы ты, Рома, знаешь, куда, со своими советами...

– Уже иду, – увы, праздник не может длиться вечно – пора возвращаться на производственный этаж.– Но ты подумай!

Роман встал и с тяжким вздохом побрел к лифту.

Пушкарева вежливо, но громко постучала в дверь кабинета Киры Воропаевой. Затем, не дождавшись ответа, повернула ручку и вошла. Кира сидела за столом, устало опустив голову на руки. Но стоило Пушкаревой войти в кабинет, как его хозяйка распрямилась, готовая дать еще один бой, и с вызовом посмотрела на новую «и. о. Президента».

– Я бы хотела расставить все точки над «i», – приняла вызов Катя.

– Может, вы предложите мне свою дружбу? – горько улыбнулась Кира.– Вы ведь очень хитрая... Но я вас раскусила. Я если и останусь в компании, то только затем, чтобы не дать вам прибрать ее к рукам!

Кате не хотелось спорить и ссориться с Воропаевой – отдел региональных продаж, который она возглавляла, был, пожалуй, единственным стабильно работающим подразделением «Zimaletto», и даже Екатерина была вынуждена признать, что Кира Юрьевна – настоящий профессионал. Поэтому она старалась держаться как можно корректнее:

– Моя цель – как можно скорее расстаться с «Zimaletto», – ответила Катя.– Надеюсь, вы мне в этом поможете! – и добавила: – Несмотря ни на что, я вас уважаю.

– А вот я вас – нет! – закричала, не в силах больше сдерживаться, Кира, она хотела немедленно выставить Пушкареву за дверь, за окно, за границу– в любое другое место – только подальше от Андрея и от их семейной компании! – Вы мне жизнь испортили!

– Я пострадала не меньше, – Катя чувствовала, как у нее внутри начинает медленно подниматься мучительная волна воспоминаний, а за ней неудержимо следуют ревность и боль. Но она продолжала делать все, чтобы не сорваться и удержать ситуацию под контролем.– Я тысячу раз раскаялась в том, что позволила себе увлечься... Андреем Павловичем...

– И поэтому явились сюда снова? – язвительно уточнила Кира.– Чтобы разбить то, что мы с Андреем склеили с таким трудом?

Разговор давался Катерине с трудом, сейчас она очень хорошо понимала, что чувствует и Кира. Ей стало неловко, и она попыталась объяснить свое появление:

– Меня попросил Павел Олегович. Но вы можете быть спокойны: у меня больше никогда и ничего не будет с Андреем Павловичем.

– Почему я должна вам верить? – удивилась Кира такому повороту разговора.

– Потому что я со своими чувствами давно справилась, – Кате хотелось верить, что это так и есть, и глухо добавила: – А у него и чувств ко мне никаких никогда не было...

Кира настороженно наблюдала за собеседницей. Она очень надеялась, что Пушкарева говорит правду, во всяком случае, о себе. А Андрей? В тот их последний вечер, когда они расстались, Кире казалось, что он совершенно по-мальчишески, безоглядно влюблен в Катю... Но, может, она ошиблась? И ей стоит предпринять еще одну попытку и помириться с Андреем?

– Ну хорошо. Предположим, я готова остаться в компании... На некоторое время... Но вы должны пообещать мне, что никто и никогда не узнает о том, что было между вами и Андреем...

Пушкарева сухо кивнула и, перед тем как выйти, поставила последнюю точку в разговоре – совсем так же, как это любил делать Павел Олегович:

– Я хотела вам предложить соблюдать нейтралитет. Вам не обойтись без меня, а мне без вас. Давайте потерпим немного...

Теперь Кира не могла остаться в кабинете в одиночестве, запертой со своими невеселыми мыслями. Она решила пойти в буфет поговорить хоть с кем-то, пусть даже с Викой. Но первой встретила Маргариту Рудольфовну. Та осторожно обняла грустную девушку и шепнула в такт ее мыслям:

– Пожалуйста, Кирочка, забудь обо всем, что было! Останься! Прости моего сына. И пересмотри отношение к нему... Вот увидишь, это пойдет на пользу вам обоим...

ГЛАВА 17

Совет акционеров давно завершился, как и рабочий день в компании «Zimaletto», но это не имело никакого значения для Андрея Жданова. Он стоял в холле, у лифтов. Словно часовой. И ждал, ждал когда же наконец Екатерина Валерьевна Пушкарева пойдет домой. Ему было необходимо приватно поговорить с Катей как можно скорее. Он знал, что ей скажет. Он десятки раз продумал каждое слово и каждую паузу. Но стоило Кате появиться рядом, так по-школьному сжимая в руке деловой портфель, как его мысли спутались и перемешались. Он сделал шаг к ней и теперь стоял молча.

– Я вас слушаю, – первой заговорила с ним Катерина.

Фраза прозвучала сухо и деловито, а когда-то такая родная Катя, спрятанная в строгий костюм, показалась ему незнакомой и далекой. Даже собственный голос показался Андрею дикторским и неестественным. Он почти автоматически заговорил о делах:

– Во всей этой финансовой ситуации... В крахе «Zimaletto» виноват только я.

– Не только. Я тоже виновата, – Катя избегала смотреть на него, он чувствовал, что и сама их встреча, и разговор ее тяготит: – Надо выходить из кризиса...

– У нас уже были позитивные моменты – мы заключили контракт с японцами, – продолжал он бубнить совершенно ненужные слова с глупым упорством, только затем, чтобы стоять с Катей рядом как можно дольше.– Если бы не этот сломанный станок, дела были бы уже намного лучше...

– Одна сделка и один удачный рыночный ход ничего не решили бы, – Катя тоже притворилась озабоченной деловыми проблемами.

– У меня есть план, как выбраться из этой ямы, – Андрей оглянулся, словно боялся, что их кто-то подслушает. Но в холле было по-вечернему пусто, свет уже убавили. А он все равно продолжал говорить про бизнес: – У меня нет полномочий.

– Чем я могу помочь? – деловито перебила Пушкарева.

– Если бы ты... вы, Екатерина Валерьевна, дали мне некоторую свободу действий и кабинет на своем этаже... – Андрей виновато вздохнул.

Он чувствовал, что снова пытается бежать по уже пройденному кругу, и ничего не мог с собой сделать!