Исцеляя босса - Оливия Хейл

не достигнув его смыкающихся челюстей.

— Мы были близки в детстве, — говорю я. — Сейчас не так.

— Почему?

Потому что со мной больше не приятно находиться, думаю я, и не знаю, почему я другой рядом с тобой. Почему я больше нравлюсь себе, когда ты рядом.

— Мы отдалились друг от друга.

— Иногда такое происходит, — говорит она. — Значит, твой брат — тот, кто работает в семейном бизнесе?

— Семейный бизнес, — повторяю я.

— Да, — говорит она, глаза скользят к моим с весельем. — Знаешь, тот, что носит твою фамилию.

— Верно, тот. Напомни, сколько времени тебе понадобилось, чтобы сложить два и два?

На этот раз вода, которую она подбрасывает, летит в мою сторону. Я отступаю, поднимаю ногу. Готовясь к удару.

— Нет, — говорит она. — Пощади!

Брызги, которые я отправляю в ее сторону, едва достигают подола платья, но она все равно смеется, звук похож на школьный звонок, возвещающий о летних каникулах. Он все еще смягчает мои нервы, когда она снова подходит ко мне.

— Почему ты на самом деле не работаешь в гостиничном бизнесе? Если это, конечно, не больная тема.

— Нет, — я засовываю руки в карманы и подставляю лицо солнцу. Это то, что у меня еще останется, позже. Не сам свет. Но тепло. — Ты знаешь ту компанию, над которой я работал до «Opate»?

— Нет.

— Это был небольшой технологический стартап. Три выпускника колледжа работали из студии в Бруклине, когда мы купили их компанию и предоставили им финансовый и человеческий капитал для расширения.

— Они, должно быть, были так благодарны.

— Сейчас, возможно, благодарны. Тогда — они были слишком отчаянные. Но... ты когда-нибудь использовала Райдер, Саммер? Приложение?

— Да, конечно. Мы с друзьями иногда заказываем через него еду после вечеринки. А что? — она смотрит на меня, ее глаза расширяются. — Нет, только не говори.

— Да.

— Эти трое выпускников колледжа основали Райдер?

— Они. И пока я занимался этим, я помогал своим деловым партнерам работать над медицинской компанией, стартапом в финансовой отрасли, консалтинговой фирмой... Мой брат провел те же годы, управляя уже зрелым бизнесом. Иногда он разыскивает места для новых отелей. Иногда нет.

— Тебе нравится новое, — говорит она. — Неиспытанное.

— Мне нравится, когда есть ставки, а в управлении корпорацией «Winter» их очень мало.

Я стою спиной к кухне, руки в карманах, когда стук когтей Эйса по паркетному полу возвещает о прибытии Саммер. Он редко далеко от нее. Я удерживаю взгляд на закате за окном.

Игнорировать поцелуй между нами было достаточно сложно днем. Провести вечер с ней, не требуя еще одного, будет пыткой. Но мысль об уходе кажется гораздо хуже.

— Ты закончил с работой? — спрашивает она. — Как прошло?

— Хорошо.

— Ты что-нибудь поел?

— Да.

Сзади меня слышится мягкий шелест ткани. Нетрудно представить, как она уютно устраивается на диване, поджав босые ноги под себя. Одна уязвимая лодыжка выглядывает наружу.

— Спасибо за сегодня, — говорит она. — Правда, Энтони, я не знаю, как благодарить тебя за эти выходные. За то, что позволил мне остаться здесь, за виндсерфинг, я не... ну. Спасибо.

— Тебе не стоит меня благодарить.

— Не стоит?

— Нет, — тупая боль у висков сигнализирует о новой мигрени, нежеланном напоминании о том, что я никогда не забуду. — Мне никогда не нравилось быть в этом доме. Но в эти выходные — все прекрасно.

— Энтони...

Я поворачиваюсь к ней, не в силах сопротивляться дольше.

— Да?

Она поднимается с дивана и преодолевает расстояние между нами, босиком, со светлыми локонами, рассыпающимися по плечам. Веснушки танцуют на носу, а в глазах — яркая неуверенность.

— Мне стоит извиниться за прошлую ночь?

— Нет, Саммер.

— Ты уверен? Ты заперся в своем кабинете, как только мы вернулись с пляжа, — она приближается, и каждый нерв в моем теле вспыхивает. — Энтони, я не совсем понимаю, что...

Я целую ее.

Ее тихий вздох отдается во мне, и резинка желания натягивается до предела и рвется внутри. Мои губы скользят по ее губам снова и снова, дразня, пока они не раскрываются. Ее руки смыкаются на моей шее и сидят там, будто созданы для этого.

Как будто она всегда была создана для моих объятий.

Ее губы слишком мягки, чтобы оторваться, но я делаю это, поднимая голову, чтобы встретиться с ее взглядом. Мне нужно знать, что она чувствует.

Она смущенно смеется.

— Вау. Так значит, я тебе и вправду нравлюсь.

— Конечно, — я перемещаю поцелуи на ее щеку, жаждая вновь ощутить под губами ее нежную кожу. — Дело было не в этом. Никогда не было в этом.

— Тогда почему… о, — ее дыхание становится прерывистым, когда мои губы скользят ниже по шее. Ее волосы еще влажные от недавнего душа, и смесь аромата шампуня и Саммер — самый опьяняющий из всех запахов.

Зная, что не должен, но будучи не в силах остановиться, я обнимаю ее за талию и прокладываю путь поцелуев к ее ключице. Сдаться ей — все равно что сбросить ношу, о которой я даже не подозревал.

Теплые пальцы скользят под воротник моей рубашки. Они жгут кожу.

— Поцелуй меня снова, — шепчет она.

И, ей-богу, я целую. Целую до тех пор, пока ее губы не становятся знакомее моих собственных, пока близость между нами не звучит, как мелодия, а жар под кожей не превращается в лесной пожар. Я хочу ее, как никогда никого прежде.

Саммер улыбается, прижавшись ко мне. Я думал, нет ничего лучше, чем видеть эту улыбку, но ощущать ее своими губами — выше всяких похвал. Ее руки расстегивают одну пуговицу на моей рубашке, затем другую. Они скользят по моей груди мягкими, дразнящими прикосновениями.

Мы оказываемся на диване, падая на него словно никогда и не делали ничего иного. Как будто те часы, что мы провели, лежа на разных диванах, были лишь подготовкой к этому.

Саммер поднимает руку и проводит ладонью по моей щеке, скользит через щетину к шее.

— Я хочу тебя, — говорит она.

Я снова целую ее, и она опускается на подушки. Ее легкое платье облегает изгибы тела, и, находясь сверху, я чувствую каждый из них. Она двигается подо мной, раздвигает ноги, чтобы принять мое тело. Этот простой, открытый жест заставляет меня просто стонать.

— Энтони, — снова шепчет она, выгибаясь навстречу.

Жажда гудит в крови. Тот позыв, от которого я не мог избавиться все эти недели рядом с ней, достиг точки кипения.

Я нахожу округлость ее груди и провожу большим пальцем по затвердевшему соску. Ее тихий выдох, как музыка для моих ушей,