Невозможный. Нахальный. Любимый - Ульяна Николаевна Романова

со своими чувствами, уйдя в глубокий аут, Роберт выбил нам уютный столик у окна с красивейшим видом на город.

– Спасибо, Вероника, – продолжал он улыбаться официантке так очаровательно, что захотелось спросить, что с его лицом – не свело ли мышцы?

– Меню, – пропела девушка, заливаясь краской.

Роберт благосклонно кивнул и решил проявить галантность. Отодвинул для меня стул, помог на нем устроиться и сел напротив, довольно сверкая глазами.

– Что будешь? – продолжая улыбаться во все тридцать два, уточнил у меня Багров.

– Греческий салат, пожалуйста, – отодвигая меня в сторону, попросила я.

Роберт приподнял одну бровь. Затем вторую. Выдохнул и уточнил:

– Только салат? И все?

– И зеленый чай с жасмином.

– Угу. Ты у нас, значит, на диете?

– Просто не люблю наедаться на ночь, – отмахнулась я, осматриваясь по сторонам.

Посадка была почти полная, контингент очень приличный. Напротив нас сидели двое молодых мужчин и о чем-то оживленно беседовали.

– Так не наедайся, ешь по чуть-чуть, – не понял Роберт. – Аристарховна, ты точно из этих, которые на диетах помешаны?

– Я слежу за фигурой. Ничего криминального я в этом не вижу.

– Ешь, я разрешаю. С сегодняшнего дня за твоей фигурой буду следить я, – радостно объявил он и жестом позвал официантку, от одного вида которой у меня заныли все зубы.

– Выбрали? – блаженно пропела она.

– Да. Два стейка, греческий салат, вот этот мясной салат и два зеленых чая. Один с жасмином.

– Это все?

Я бы за такое отношение к работе давно бы ее уволила! Ужасающая нерасторопность и полное отсутствие субординации!

– Все, – согласился Багров, снова возвращая все внимание мне.

Я же напомнила себе, что я выше сцен ревности и вообще не имею на это право. Но и улыбаться так всем подряд официанткам в моем присутствии – это уже слишком!

Подумала и решила не опускаться до выяснения отношений, но на всякий случай улыбнулась мужчине за столиком напротив. Поправила прядь волос, отвела взгляд и закусила губу. Мои действия не укрылись от внимания обоих мужчин. Тот, что сидел за соседним столиком, выпрямил спину и заметно оживился.

А стокилограммовая харизматичная кокетка напротив, наоборот, напрягся и обернулся. Незнакомец поперхнулся и отвел взгляд, а Роберт скрипнул зубами и, наконец, перестал улыбаться всем подряд.

– Понравился? – опасно сузив глаза, спросил он.

– Что? – не поняла я.

– Тот покойник, который сидит за моей спиной.

– Не знаю, – скопировала я его улыбку, – спроси у Вероники.

Он открыл рот, вдохнул в грудь воздуха и… закрыл. Спрятал лицо в ладонях и засмеялся!

– Я сказала что-то смешное? – закипела я.

– Знаешь, что сейчас подумал? Что еще пара свиданий в общественном месте, и ты меня сама в загс на плече потащишь. Учти, я сопротивляться не буду!

– Какой загс? На каком плече? – не поняла я.

– А какой у нас ближайший? Можем прямо сейчас заскочить, до утра я совершенно свободен.

Я только тяжело вздохнула, не воспринимая его речи о загсе всерьез.

– Боюсь, у нас слишком разная весовая категория, – улыбнулась я.

– Тогда по старинке – я тебя на плечо и в загс. А потом поедем праздновать.

– А Веронику позовем?

– Стервочка, – блаженно пропел Роберт, складывая ладони под подбородком.

Его лицо вдруг сменило выражение на умиленное, а губы разъехались в широкую улыбку.

Я почувствовала себя неловко и заерзала на стуле. Ну неприлично звать в кафе одну девушку и тут же кокетничать с другой! Хотя слова «Роберт» и «прилично» вряд ли когда-нибудь встречались в одном предложении.

Неловкую паузу разбавила Вероника, принеся нам заказ. И пока она ставила тарелки на стол, Роберт ни на секунду не сводил с меня глаз. Он гулко сглотнул, а его карие глаза почернели.

Он умел создавать атмосферу. Казалось, все пространство служило только ему. Нервозность улетучивалась, сменяясь уже знакомым чувством безопасности и покоя, какое мог дать только он.

В тот момент я забыла о том, что какую-то минуту назад злилась и нервничала. Не замечала снующей вокруг столика Вероники, даже запаха еды не чувствовала.

– Приятного аппетита, – донесся как сквозь вату голос девушки, на который мы оба не отреагировали.

Роберт протянул руку, взял мою ладонь в свою, поднялся и поцеловал внутреннюю сторону, вызывая мурашки по всему телу. Задержался губами на несколько мгновений, поднял голову и обжег взглядом, окончательно обескураживая.

– Приятного аппетита, птичка, – хрипло пожелал он.

Аппетит пропал! А вот щеки раскраснелись и низ живота требовательно заныл.

– Спасибо, – пробурчала я, отнимая ладонь.

Неловко потянулась за вилкой, взяла со стола салфетку и осторожно протерла под насмешливым взглядом Багрова.

– Аристарховна, протирать вилку в заведении – плохой тон, – наставительно заметил он.

– Это урок хороших манер я прогуляла, – с достоинством ответила я. – Зачем ты заказал для меня стейк? Я же сказала…

– А я сказал, что за твоей фигурой теперь слежу я. Ешь, ты худая, как… А хочешь красивую фигуру – приходи ко мне в зал. Заодно и пару ударов покажу, особенно действенных.

– Да? А нокаутировать тренера научишь?

Во мне вдруг проснулась та девушка, которая любила и умела флиртовать.

– Запросто, – махнул рукой Роберт, – но ты уточняй, кого конкретно. Если меня, то достаточно просто снять одежду.

– Всю? – уточнила я.

– Конечно. Обещаю, что буду валяться в глубочайшем ауте ровно пятнадцать секунд. Это рекорд.

– А потом что? – тихо спросила я, заметив, как у Роберта дернулась щека.

Что на меня нашло, я не понимала, но мне так понравилось его дразнить… Багров забыл о еде, снова сглотнул и громко выдохнул через нос.

– А потом, Аврора, я возьму реванш, – пообещал он таким тоном, что все мурашки на моем теле пришли в движение, перегоняя кровь к низу живота.

– Как думаешь, сколько раундов ты осилишь? – продолжал он.

И я поняла, что это уже не моя игра в соблазнение. Роберт и тут перехватил инициативу.

Я выдохнула, облокотилась локтями на столешницу и подалась вперед. Глаза Роберта быстро переместились на мое довольно скромное декольте.

– Пока ты не попросишь пощады, – пообещала я.

– Нокаут, Аврора. Я побежден – впервые в жизни без единого удара.

Глава 27

Аврора

Я дрожала, в горле пересохло, а взять себя в руки никак не получалось. Роберт умел выбивать почву из-под ног.

Я забыла, что мы сидим в окружении толпы народа, что напротив находится самый невозможный мужчина в этом городе – варвар, захватчик и самопровозглашенный генералиссимус, у которого язык без костей. В тот момент он был мужчиной, к которому у меня просыпались чувства. Пугающе сильные.

Я свела ноги вместе и постаралась не ерзать.

Роберт тоже не