Вайолет Уинспир - Терракотовые пески

— Благодарю, — пробормотала она.

— Скромница, значит. Вот как? — Он смотрел на ее волосы — пушистое золотое облако вокруг юного растерянного лица. — Вы боитесь, будто из-за моего кольца на вашем пальце я забуду, что мы лишь изображаем влюбленных?

— Это всего лишь спектакль, — кивнула Жанна, хотя ее сердце кричало другое.

— Вы правы. Это игра. — Губы его изогнулись в улыбке, но глаза остались серьезными. — Вы сегодня впервые спите под звездами?

— Да. Кажется, что они так близко… А мерцают так тепло, словно на тебя смотрит тысяча глаз.

— Глаза ангелов-хранителей?

Она улыбнулась:

— Может быть, сеньор.

— Значит, вы можете спать спокойно, хотя я совсем рядом — можно рукой дотронуться.

— Я рада… — Она прикусила губу. — Я хочу сказать, что меня пугала бы пустыня и шакалы, а с вами не так страшно.

— Шакалы не подходят близко к огню, а я всегда сплю очень чутко. Вы сейчас похожи на ребенка, даже ноги не достают до дна мешка, — улыбнулся Рауль, касаясь основания мешка.

— Не надо, — нервно засмеялась Жанна. — Я боюсь щекотки.

— До чего ж молода, — пробормотал он, — так много еще предстоит узнать. Вы напомнили мне, как я первый раз спал в пустыне и каким мне все представлялось. Мне было всего девять лет. До сих пор не могу забыть свои впечатления. Я понимаю вас, дорогая.

Жанна грустно улыбнулась. Нет, он не может понять ее до конца. Она ведь не девятилетний мальчик, а взрослая девушка, которая находится вдалеке от привычного для нее мира. Одна в пустыне, рядом с мужчиной, которого любит. Рауль, конечно, не догадывается, как бешено забилось сердце маленькой англичанки, когда он слегка коснулся ее лица, скользнув пальцами от щек к губам.

— Вы рады, что поехали? — спросил он.

— Не хотела бы пропустить такую поездку, сеньор.

— Завтра мы окажемся в Эль-Амаре. Тут-то и начнутся тяжкие испытания.

— Я… я до сих пор не уверена, стоит ли вам говорить принцессе правду.

— И как тогда мне объяснить ваш приезд?

— Не знаю…

— Я тоже. И коль скоро она ожидает, что я приеду с возлюбленной, то, наверно, так лучше все и представить. Я не хочу, чтобы она почувствовала разочарование. Согласно нашим обычаям, я должен быть уже женатым человеком с кучей ребятишек, которых бабушка бы баловала, Если принцесса увидит, что я дал себе труд найти девушку столь молоденькую и привлекательную, как Джойоса, но обладающую большим характером, она утешится.

— Я… я не получу удовольствия оттого, что буду притворяться влюбленной.

— Не думайте об этом как о притворстве.

— Но ведь так оно и есть!

— Значит, это облегчит вашу задачу. Вы просто дадите понять, что не хотите стать моей невестой.

Рауль поднялся на ноги. Темный бурнус придавал его облику какую-то театральность.

Подойдя к костру, он подбросил в него несколько веток, которые чудно пахли. Он казался невероятно большим на фоне огня, танцующего в снопе искр. Слова его жгли сердце Жанны до тех пор, пока девушка не заснула.

Жанна открыла глаза и потянулась. Где это она? Она попыталась сесть и вспомнила, что лежит в спальном мешке с застегнутой «молнией». Девушка с трудом дотянулась до застежки и минуту спустя была уже на ногах, встречая свое первое утро в пустыне.

Спокойная и величественная пустыня была похожа на застывший янтарь. Казалось, все вокруг ждет, пока не проснется солнце. На валуне лежал хамелеон со сверкающей спинкой и остекленевшими глазами. Обернувшись, Жанна увидела, что дон Рауль все еще неподвижно лежит в своем спальном мешке, лицо его было так спокойно, что у нее испуганно забилось сердце.

Пустыня казалась заколдованной, а она не в силах была оторвать глаз от его лица, темных спутанных волос, густых ресниц, изящного носа, полуоткрытых губ, которые, казалось, чему-то улыбаются.

Жанна вздохнула. Ей страстно хотелось опуститься на колени и поцеловать его изогнутые губы. Странно, но, оказывается, можно одновременно быть растроганной и возмущенной, сильной и беспомощной, страстной и робкой… и все это по отношению к мужчине, который к тебе этих чувств отнюдь не испытывает.

Жанна решительно пошла к машине, чтобы взять свою косметичку и смену одежды. Среди пальмовых деревьев она умылась водой, которую Рауль оставил специально для этих целей, поставила зеркало в расщелину дерева и причесалась. В белой блузе с голубым галстучком, в белой плиссированной юбке она, как ей показалось, напоминала школьницу. Холодная англичанка, она совершенно не подходит горячему внуку марокканской принцессы.

Жанна взглянула на огромный изумруд, с которым связана легенда о трагической любви. Теперь же камень использовался для обмана. И Жанне вдруг показалось, будто кто-то, предостерегая, тронул ее плечо, но, когда она обернулась, рядом не было никого, лишь шевелились от ветра пальмовые листья. Она поторопилась к машине и лицом к лицу столкнулась с доном Раулем. Неожиданно он схватил Жанну за талию так, что она не могла пошевелиться.

— Вы, наверно, проснулись очень рано, — предположил он. — Такая свежая, а я еще не брит.

— Вы выглядите беспутным кутилой, — нервно улыбнулась Жанна. — Приготовить завтрак, пока вы приводите себя в порядок?

— Отличная мысль. Негодяи мужчины всегда довольны, если о них заботится кто-то свежий, как утреннее молоко. — Его дыхание стало прерывистым, и он, такой теплый и красивый, несмотря на небритость, неожиданно слегка поцеловал ее в щеку.

— Борода колючая, — пискнула Жанна, отворачиваясь, чтобы Рауль не смог поцеловать ее в губы. Ему не следует это делать, тогда она не устоит перед ним.

— Извините, дорогая. Трудно быть мужчиной — ни борода, ни эмоции не поддаются контролю. Вы же так холодны! Интересно было бы знать, можно ли вас так завести, чтобы вы не сопротивлялись поцелую, а молили о нем. Что для этого нужно, мой маленький снежный комочек?

— Снег? В пустыне? — пыталась пошутить она.

— Да, это вы. — Он окинул ее взглядом. Прохладная кожа, белое платье, бледно-золотистые волосы были ее союзниками. С их помощью ей удавалось выглядеть сдержанной молодой мисс, за которую он ее и принимает.

— Пожалуйста, пустите меня, сеньор.

— Боитесь растаять от моих прикосновений?

— Вы… вы не имеете права так говорить со мной. — Жанна боролась с ним, понимая, что для него она лишь мимолетная забава. Он скучает о Рэчел, а она для него лишь живая игрушка. — Вы ведете себя как испорченный наглый мальчишка!

— Скажите мне, — он потрогал амулеты на ее запястье, — вы, как и Джойоса, боитесь меня потому, что я сын пустыни?