Джулия Стоун - Леди Генри

Вскоре Ричарду предстояло ехать в Лондон поступать в военное училище. Уже был назначен день отъезда. Предчувствуя близкую разлуку с привычным миром, мальчик часами бродил по замку или, в порыве чувственной нежности, бросался к матери и покрывал ее поцелуями. Адель тревожила разлука с сыном, но она озлилась бы на себя, если бы показала это.

Однажды Адель проснулась с чувством неудовлетворенности, более того, с чувством тайного желания, неосуществимого для нее. Она села в постели, охватив руками согнутые в коленях ноги. Темные волосы мягко укрыли ее всю. Ее прекрасные глаза устремились в окно, в сад. Это было даже не окно, а гигантский стеклянный проем, задрапированный тяжелыми шторами. Она впервые заметила жухлые листья на деревьях, и это неприятно поразило ее. Адель вперила взгляд в эти редкие еще желтые пятна среди сплошной зелени. Ветер раскачивал ветви. Солнце косо лежало на плоскости пейзажа, не заглядывая в спальню, где недвижимо сидела прекрасная женщина.

Адель уперлась подбородком в колено и стала похожа на печальную прозрачную нимфу. Все ее мысли летели к Джону. Да что это с ней? Он – человек не ее круга, вынужденный быть в подчинении, зарабатывая на жизнь. Они так далеки друг от друга. Глубокая пропасть разделяет их. Впервые увидев Джона, она сказала себе, что хочет полюбить этого человека. К тому же, Адель была достаточно опытна, чтобы не сомневаться в его чувствах. Она вздохнула. Никогда еще графский титул не обременял так сильно.

Из ванной вышел лорд Генри и издал радостное восклицание, увидев, что жена проснулась. Адель медленно повернула к нему голову. На графе был распахнутый халат. Она скользнула взглядом по его телу, задержавшись ниже живота. Он наклонился и потянул тонкое одеяло, обнажая Адель. Генри глядел на это лицо с крупными выразительными чертами, надменным взглядом и капризной складкой губ – лицо египетской царицы; груди не слишком большие, умещающиеся в ладонях, такие нежные на ощупь; тонкие линии рук, обнимающих колени и изгиб бедра. Мягкая волна волос легла на плечи. И было кое-что еще, что сразу бросилось графу в глаза. Растерянность – вот что он увидел в ее взгляде. Он толкнул ее на подушки и накрыл собой.

Откинувшись навзничь, рядом с ее разгоряченным телом, он сказал:

– Доброе утро, милая.

– Доброе утро, Энтони, – отозвалась она, глядя в потолок.

Ему не хотелось уходить. Они лежали рядом, среди беспорядка и смятых простыней, смеясь и болтая. Генри заглянул Адели в глаза и спросил:

– Ты счастлива, милая?

Она не хотела говорить ни да, ни нет. С улыбкой она коснулась пальцами его голой груди и закрыла глаза. Поднялся сильный ветер, облака побежали быстрее, затрепетала больная листва. Он снова овладел Аделью, а потом, расслабленный, тихо лежал, зарывшись лицом в ее волосы.

Адель и предположить не могла, что здесь, в этом феодальном замке, судьба берегла для нее сокровище, ибо чувство – это тайна, магия. И, по большому счету, это неважно, что Джон Готфрид не аристократ. Кому это нужно в двадцатом веке?

Расхаживая взад и вперед по спальне, она поглядывала на себя в зеркало. Почему, смотря на свое отражение, она в то же время видела Джона, каким он был в ту ночь на террасе, когда пытался увещевать ее? В спальне еще пахло одеколоном Энтони – жаркими ветрами Африки и эвкалиптами. По одному только запаху Адель в воображении могла нарисовать целые картины. Это всегда нравилось ее мужу.

Адель подбежала к двери и заперла ее, потом с отчаянием бросилась на постель. Она провела рукой вдоль тела, и остановиться уже не могла, и получила-таки разрядку, дрожащая, настороженная, с привкусом крови во рту. Но вместе с этим пришла пустота. Адель приблизилась к окну и, прижавшись лбом к стеклу, стояла так долго, неподвижно, и молча плакала.

Это было три дня назад. Странный разговор, приведший ее в смятение. Все началось с прогулки с молодым графом в тенистых аллеях парка. Анри с увлечением рассказывал Адели об американских кабаре, Габриэль шла по левую руку от Анри, держа большой веер. Вдруг они увидели сидящего на скамье Готфрида, погруженного в книгу; Ричард крался по лужайке с сачком.

– Мама! – закричал он. – Ты только посмотри, какое чудовище я отловил! Держу пари, не каждый сумел бы так. Это везение, точно!

Он схватил банку, стоящую подле учителя и опрометью кинулся к матери. В банке отчаянно билось что-то большое, пестрое.

– Да, да, милый. Это чудесно. Ты ловкий охотник, – сказала Адель, рассеянно взглянув на сына, и устремляя взор на Джона, который, побледнев, смотрел на приближающуюся группу. Он поднялся, приветствуя дам, и вот теперь, взглянув на раздраженного Анри, Джон понял, что они уже не могут быть друзьями. Ричард с гордостью показывал свою добычу Габриэле, которая присела на корточки и поднесла банку к глазам. Бабочка расправила крылья и поползла по стеклу. Габриэль широко раскрыла глаза и прошептала:

– Если бы она села мне на руку, граф, я бы умерла от ужаса!

– Не бойтесь, мисс Габриэль, она не причинит вам вреда, – с достоинством отвечал Ричард. – Это настоящая охота! Присоединяйтесь, мисс Габриэль.

Шестнадцатилетняя Габриэль, сама еще дитя, весело убежала с Ричардом на лужайку.

– Надеюсь, Адель, вы позволите мне проводить вас в замок? – спросил, краснея, молодой граф.

– В замок? – переспросила Адель с некоторым удивлением. – Милый, что за странные фантазии! Мы останемся здесь.

На дорожке показался старый Клепх с охапкой роз. Они были высоко срезаны, и с тонких стеблей еще капала вода; жилистые руки садовника были мокры; на бутонах лежали мелкие капли.

– А! – воскликнула Адель. – Благодарю, Клепх. Прости старик, что тебе пришлось искать нас по всему саду. Розы великолепны!

– Знаете, леди Адель, – сказал глухой садовник, передавая ей розы. – Это платье вам к лицу. Оно подчеркивает достоинства вашей фигуры.

– Благодарю, Клепх, – сказала Адель.

– Вот так кавалер! – фыркнул Анри.

Клепх шел по дорожке, свободно размахивая руками.

Готфрид поклонился.

– Леди Адель, – сказал он. – Я вижу, что мое присутствие здесь нежелательно. Я не хочу мешать вашей беседе. Прошу простить меня.

– Останьтесь, господин Готфрид, – властно сказала Адель. – Если уж на то пошло, то это мы помешали вам. Будьте же благоразумны, джентльмены, – с этими словами она устремила на Анри взгляд, не терпящий возражений.

– Это моя воля, господа, – продолжала Адель. – Вот, надеюсь, вас это примирит.

Она взяла две розы на тонких стеблях.

– Это для вас, мой милый пасынок.

Адель коснулась бутона губами и вдела цветок в петлицу Анри.

– Мистер Готфрид, подойдите, – сказала она. – Этот цветок для вас.