Дженнифер Крузи - Сумасшедший уик-энд

Официант принес напитки и булочки. Денни продолжала сиять улыбкой, излучая честность и обаяние, — в надежде, что ее искренность покорит Викторию.

— Вы совсем как Алек, — сказала Виктория, когда официант отошел от стола, и Денни на миг решила, что та продолжает свою игру. — Он тоже способен своим обаянием покорить любого, а потом люди удивляются — почему это они ему поверили? Да потому, что он так здорово изображает открытость. Всем своим видом он как будто говорит: «Мне можно верить». А у самого всегда что-то свое на уме.

— Я ведь сразу сказала, что у меня есть что-то свое на уме, — возразила Денни.

Виктория выбрала из корзины булочку и разрезала ее пополам.

— Верно, но вы это сказали с таким обаянием… вы точно знали, что обезоружите меня. — Она намазала одну половинку маслом и откусила. — Ну так вот. Вы меня не обезоружили. Вы что-то задумали. Чего вы хотите?

Денни, чтобы выиграть время, взяла и себе булочку. Черничная, отметила она, разрезав ее. Она ненавидела черничные булочки. Плохая примета.

— Я — журналистка, — сказала она. Все равно уж. Напрямик так напрямик.

— Какое облегчение, — отозвалась Виктория. — До тех пор, пока вы не напали на Брайана Бонда, мы считали вас аферисткой. — Она с аппетитом расправилась и со второй половинкой. — Я точно знаю, что в каждой из них не меньше чем по тысяче калорий. И хочу съесть их как можно больше.

— Вы считали меня аферисткой? — повторила Денни. — Вы думали, что я работаю с Бондменом?

Виктория с сосредоточенным видом перебирала в корзинке булочки.

— Наверняка должна быть еще одна с черникой. Денни пододвинула к ней свою тарелку.

— И Алек считал меня аферисткой?

— Спасибо. — Виктория взяла с ее тарелки половинку черничной булочки. — Ему было очень неприятно. В жизни не видела, чтобы он с такой неохотой думал о задержании преступника.

— Сукин сын! — отчетливо проговорила Денни. — А я-то подумывала о том, чтобы с ним переспать.

Виктория ткнула корзинку поближе к ней.

— Ну так подумайте еще раз. Он милый мальчик, и вы ему, кажется, очень нравитесь.

— По-вашему, я могу спать с человеком, который собирался отправить меня в тюрьму?! — Она покачала головой. — Ну уж нет.

— Я скажу, чтобы он этого не делал. — Виктория разрезала очередную булочку. — Итак, значит, вы журналистка. А ко мне это какое имеет отношение?

Денни отбросила мысли об Алеке и вернулась к «плану Зет», решив быть с Викторией предельно откровенной.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне получить интервью у Дженис Мередит, — сказала она, и Виктория без промедления ответила:

— Нет.

— Вот видите, потому-то я и стараюсь использовать свое обаяние, — вспыхнула Денни. — Тогда мне отвечают «да». А если я говорю правду, то слышу отказ.

Виктория нахмурилась, явно обдумывая ее слова, и Денни вновь заглянула в корзинку. Апельсиново-кокосовая. Уже лучше. Она пододвинула пустую тарелку Виктории и принялась намазывать булочку маслом.

— А почему я должна вам помогать? — спросила Виктория. — Это моя подруга. Ей сейчас очень тяжело. С какой стати я должна ее предавать?

— Да потому что рано или поздно, но ей все равно придется дать интервью. — Денни пустила в ход логику. Должна же Виктория это оценить. — Я на ее стороне. После того, что она сказала вам в ресторане, я решила изменить свою жизнь. Я от души хочу ей помочь. — Виктория все еще сомневалась. — Эта безмозглая красотка, Талли Гэмбл, будет трепаться на каждом углу. Дженис всего-то и нужно, что предвосхитить события, первой дать интервью — и закрыть Талли рот. Если не терять времени и в интервью сообщить доброжелательно настроенному журналисту о разводе, можно с честью выйти из этой ситуации. Согласитесь, в этом есть смысл.

— Только не для известного эксперта в области брака. — Виктория, насладившись ароматом булочек, принялась за кофе. Она потягивала его медленно, погрузившись в раздумья. — Это будет настоящий скандал. И вы хотите, чтобы она собственными руками заварила эту кашу?

— Она эксперт в области отношений между людьми, — сказала Денни. — А отношения между людьми иногда и заканчиваются. Я как раз об этом и хотела с ней поговорить. Недавно я нашла прекрасную цитату из Маргарет Мид. У нее как-то спросили, чем она объясняет неудачи своих браков, и она ответила: «Какие неудачи? Я была замужем три раза, и ни один из моих браков не был неудачным». Подумайте, как это подходит Дженис.

Виктория казалась заинтригованной, но все еще колебалась. Денни продолжила атаку.

— К тому же она противоречит самой себе. Сначала говорит о необходимости риска, а потом прячется за спины полицейских. Если она в самом деле верит в риск, то я и есть ее козырь. Я верю в нее. Виктория отпихнула свою тарелку.

— О каких полицейских речь?

— Она пригрозила арестовать меня за преследование, — ответила Денни. — Потому-то мне и понадобился Алек, чтобы добраться до вас, а вы — чтобы добраться до нее. Тогда она не сможет обвинить меня в преследовании.

— Значит, вы использовали Алека, чтобы добраться до Дженис, а Алек использовал вас, чтобы добраться до Бонда. — Виктория расплылась в улыбке. — Вот это мне нравится. Ловкая игра.

— Не отвлекайтесь, Виктория, — взмолилась Денни.

— Ешьте свою булочку и слушайте меня, — ответила Виктория.

Денни вздохнула и терпеливо принялась жевать.

— Всю свою карьеру Дженис построила, занимаясь проблемами брака. — Виктория говорила медленно, осторожно, как будто спорила сама с собой, как будто раскладывала все по полочкам. — Чарльз не просто бросил ее ради молоденькой девушки. Он лишил смысла всю ее работу. Такие женщины, как я и Дженис, от многого в жизни отказываются ради карьеры. И не жалеют об этом. — Она помолчала, словно ее удивили собственные слова. — Ну я, во всяком случае, не жалею. Все свои материнские инстинкты я реализовала в заботе об Алеке и его брате, когда брала их к себе на лето. Я не жалею ни об одной минуте своей жизни.

Денни, продолжая жевать, кивнула. Она не совсем ясно представляла себе, откуда в монологе Виктории появились воспоминания об Алеке, но прерывать ее не собиралась.

— И все равно, даже ни о чем не жалея, мы не готовы вот так просто взять — и отказаться от всего, чего мы добились. — Виктория расправила плечи. — Ни одна из нас без борьбы всего этого не отдаст.

— Почему? — бросила Денни. Виктория заморгала.

— Вы хоть слышали, что я вам говорила?

— Все до единого слова. — Денни положила остатки булочки на тарелку, чтобы ничто не отвлекало ее от атаки. — А вы сами себя слышали? Вы сказали, что упорно трудились, чтобы добиться своего нынешнего положения. Ну так мне это и так прекрасно известно. Это всем без исключения известно. Это непреложный факт. У вас обеих есть опубликованные труды, читатели вас знают, вам больше ничего не нужно доказывать. Доказывать это снова и снова, прямо скажем, излишне.