Сара Харрис - Маленький секрет

— Какого Бутроса?

— Бутроса Гали[18], — ответил Джед.

— Крэк[19], — лениво пояснила Джастин, пока Анна попыталась прикурить то, что, по ее мнению, было косяком с коноплей.

— Анна, это кокаин, предупредил Том.

— Да? Извини. Э-э-э, спасибо, я не буду, — и она протянула косяк Тому, который тоже отказался.

— Боишься нарваться на неприятности с власть предержащими, Потгер?

— Нет, не в этом дело. Просто я…

Просто она боялась смерти. Анна даже парацетамол не принимала в рекомендованных дозах. Она считала, что одной таблетки уже вполне достаточно. Возможно, лекарство и правда напрямую воздействует на очаг боли, как написано на упаковке, но две таблетки… Это уже просто безрассудство.

— Приятное местечко, — покривила душой Анна, оглядывая новый дом Джастин.

Высокое тонкое растеньице было единственным признаком жизни в комнате, в которой воняло, как от стариков, умирающих взаперти в домах престарелых. В одном конце комнаты валялся скатанный матрас, напоминая дрыхнущего бомжа, а в другом конце была оборудована кухонька со стенами цвета прокисшего молока. Джастин обвела комнату таким взглядом, будто видела ее впервые.

— Да, ничего, — согласилась она.

Сигареты закупоривались с одного конца, с которого и предполагалось их прикуривать. От кисловатого запаха, который исходил от них, Анну подташнивало. Ей очень хотелось подскочить и выпрыгнуть в открытое маленькое окошко над холодильником, напоминающее разинутый рот умершего от нехватки кислорода.

— Так как у тебя дела? — Анна наконец-то вспомнила, зачем пришла. — Я про твой клуб.

— Этот диджей просто супер, — произнес Джед сонным голосом. — Да к слову, он и не может быть другим, раз уж нам нужно уломать эту чертову комиссию.

Анна медленно кивнула в ответ. Он так редко раскрывал рот, что Анна вообразила, будто он сказал что-то очень важное.

— Да, — подтвердила Джастин, — комиссия соберется завтра в восемь. Кучка престарелых членов, заседающих и принимающих решения.

Анна уставилась на ковер. Ее взгляд упал на почерневшую банановую кожуру, которая, казалось, ползет прямо к ней, как к последнему прибежищу. По всему полу валялись объедки и прочий мусор — явные следы вечеринки. Пятна от пролитого пива, засохшие куски пирога и бычки. Интересно, почему ее не пригласили на новоселье. Она бы хотела, чтобы ее хотя бы пригласили.

— Это будет комиссия инвесторов? — спросила Анна, стараясь создать впечатление своей полезности.

— Ты о чем? О комиссии?.. Да, она самая.

— Так они же явно ничего не понимают ни в музыке, ни в ночных клубах?

«Какого черта я веду себя, словно банковский работник, утверждающий выдачу кредита?»

— Разумеется, понимают. Они же владельцы этого чертова клуба.

— Может быть, они и владельцы, но это же не значит, что они диджеи? — вмешался Том. — Анна права.

— В любом случае, я не смогу их убедить. Я полный ноль в таких делах. А они будут сидеть за столом и оценивать меня.

— А какую музыку ты собираешься играть в этом ночном клубе? — спросил Том, прикуривая «Силк Кат».

— На самом деле я подумывала о… — Джастин посмотрела на Анну, которая решила, что рта больше не раскроет, во всяком случае в присутствии Джастин. Ей очень хотелось бы, чтобы Том тоже ничего не говорил. — Я хотела уговорить тебя. Не могла бы ты пойти завтра с нами?

— Что? Туда? Зачем?

«Господи, ну почему я даже не могу закончить предложение?»

— Ну, — сказала Джастин, — завтра очень важный для меня день, и я уверена, если бы ты просто сидела там в своем деловом костюме и строго на них смотрела, то они бы дали добро. Понимаешь? Вот все мои бумаги на завтра. — Она протянула Анне бежевую папку.

Анна раскрыла папку.

— Не знаю, что и думать… Как ты только что намекнула, я всего лишь твоя серенькая, «правильная» подруга. Я даже никогда не была в этом клубе «Стормонт», не говоря уже о том, чтобы занималась организацией чего-то подобного… Что я, по-твоему, знаю о клубах?

— Все, что надо, — заверила Джастин с улыбкой и улеглась на ковре. — Ты же помнишь наш «Тайный Союз»?

— Нашла что вспомнить! Нам было по восемь лет!

— Вы столько лет знакомы? — удивился Том.

— Да уж.

Они познакомились в первый же свой школьный день. Нахлынули воспоминания. Колючая форма. Мать Анны плачет, застегивая на дочери белую блузку. Под блузку задувает ветер. Анна растеряна. Она чувствует себя неуютно в теплой белой жилетке, в шляпке, в кожаных туфлях с ремешком и пряжкой и в гольфах до колен. Сентябрь. Холодно и пахнет палой листвой.

— Так что ты на это скажешь, Поттер? — спросила Джастин. — Придешь завтра?

— Сомневаюсь, чтобы я…

— Ладно, забудь. Эта была идея моей мамочки.

— Тети Илейн?

В детстве они с Джастин жили в конце одного и того же тупика. Их матери вместе организовывали в их районе празднования в честь серебряного юбилея королевы. Мать Джастин не хотела, чтобы в праздновании принимали участие цветные. Тетя Илейн могла спокойно терпеть иностранцев, но бангладешцы вызывали у нее подозрения. Она не считала себя расист-кой, но ее отталкивала внешность вьетнамских беженцев. Не подумайте об Илейн плохо: ей нравились этнические меньшинства, особенно такие, которые как будто превратились уже в большинство. К тому же Илейн всегда подчеркивала это, ей очень нравились острые блюда: карри и рыба «гефилте». По мнению Илейн, ежегодный карнавал национальных меньшинств в Ноттинг-Хилле был слишком уж красочным. Конечно, цветные в ее непрекословном мнении имели право на существование. Она считала их равными себе, но жить они должны были отдельно. Мать Анны пыталась убедить ее, что, позволив цветным участвовать в праздновании юбилея королевы, они пойдут им на уступку всего на один день. Видела бы Илейн, как эти бангладешцы обставили свой дом № 13. У них мягкий ковер, так сочетающийся с рисунком паркета. А какой они вывесили флаг Соединенного Королевства! Самый большой флаг на их улице! Полотнище их флага все еще продолжало развеваться над крыльцом, когда все их соседи по улице уже перестали праздновать.

— А почему Илейн вспомнила обо мне? — спросила Анна, быстренько избавившись от приставки «тетя».

— Она сказала, что «ты умеешь себя вести».

— А с чего она это взяла?

— «Ну, знаешь, Джастин, ведь Анна твоя самая лучшая подруг», — произнесла Джастин, старательно копируя выговор своей матери.

У них с Джастин все было общее. Они были одного знака зодиака. Анна делилась с Джастин своими завтраками и фломастерами; болела вместе с ней ветрянкой; составляла ей компанию, когда Джастин оставляли после уроков. У Анны до сих пор хранилось доказательство их дружбы — двойная фотография времен начальной школы. Обе в школьной форме у Анны — строгая и аккуратная, а у Джастин — с драным карманом на курточке.