Натали де Рамон - Малышка Мелани

— Успокойся, Надин, пожалуйста, успокойся. — Луи обнял меня и крепко прижал к себе. — И молчи. Ничего не надо говорить. Все, все, моя хорошая, все. — Он гладил мою спину и утешал, как ребенка. — Пошли, нужно торопиться. Давай ключи, я закрою дверь. И поедем. Моя машина внизу. Зря ты не пользовалась ею в мое отсутствие.

— Я плохо вожу. Вдруг бы я попала в аварию с Мелани?

— Я тебя потренирую, научишься. — Мы спускались по лестнице, Луи вел меня за руку. — Или попросим Элис.

— Только не Элис! Она бешеная! Ты тоже гоняешь так?

— Умничка моя, успокоилась? — Луи легко поцеловал мой лоб возле кромки волос — сначала моей кожи ласково коснулись его теплые губы, а потом — пушистая мягкость его усов. — Не волнуйся, моя хорошая, мы поедем аккуратно. В какой, ты сказала, он больнице?

Глава 23,

в которой к нам вышла пожилая женщина-врач

— Мадам Мориньяк? — Она дружелюбно улыбнулась. Очень крупная, светлая, безмятежная, вероятно бретонка. — А вы, как я понимаю, младший брат мсье Мориньяка? Замечательное сходство! Комплимент вашим родителям от меня! Такая разница в возрасте и такое сходство!

— Скажите, доктор… — начала я, не решаясь ни произнести при Луи «что с моим мужем?», ни разубеждать ее насчет их родства.

— Доктор Анье. — Она показала пальцем на буквы, вышитые на ее халате, и тут же потеряла ко мне всякий интерес, разглядывая Луи, как экспонат кунсткамеры. — А кровь у вас с братом случайно не одной группы, мсье?

— Случайно одной, доктор Анье, — суховато ответил Луи, но тоже почему-то не стал открещиваться от «брата». — Вы нам скажете, что с ним, или нет?

— Да-да, пройдемте в палату, там все, что вам нужно подписать, мадам, — небрежно бросила мне она, повела нас в глубь коридора и опять обратилась к Луи: — А вы случайно не делали анализ костного мозга?

Я пошатнулась: только сейчас до меня начало доходить, к чему клонит эта безмятежная докторша: кровь, костный мозг!

— При таком-то родственном сходстве, — выразительно глядя на Луи, продолжала она.

Я почувствовала, что теряю чувство реальности…

— Прекратите! — воскликнул Луи, ловко подхватывая меня. — Разве вас не учили, доктор, как сообщать родственникам о проблемах их близких?

— А что сообщать? — басовито удивилась она. — Никаких особых проблем. Выбираясь из машины после аварии, мсье Мориньяк поранил обе руки и какое-то время не сможет писать и самостоятельно держать ложку. Но ни вывихов, ни переломов! Небольшое сотрясение мозга, сутки-другие в его возрасте лучше полежать, а так все в порядке. Проходите, господа! — Она распахнула перед нами дверь палаты.

Глава 24,

в которой до дома Нестора мы доехали молча

Мне не пришлось называть даже адрес. О своем любимом писателе Луи знал буквально все — вплоть группы крови, совершенно случайно совпадавшей с его. Нестор попросил привезти ему одежду: чтобы зашить и перевязать руки, пиджак и рубашку пришлось разрезать, а брюки были порваны и в крови. В больнице Нестор предполагал провести дня два-три, его страховка позволяла и не такие медицинские услуги.

— Конечно, если здесь прилично кормят. Дома-то у меня все равно нет няни, — с деланной жизнерадостностью говорил он, разводя в стороны своими забинтованными по локоть руками.

В больничной распашонке в игривый горошек и с завязочками на шее он выглядел ужасно жалким и безнадежно старым по сравнению с Луи, а их противоестественное сходство еще больше усиливало впечатление.

Пока я заполняла и подписывала за Нестора стопку разных формуляров и анкет, бестактная доктор Анье продолжала задавать «братьям-близнецам» вопросы об их общих детских болезнях, о ходе физического развития, о пристрастиях в еде и тому подобном и черновато шутила по поводу донорства органов. А «братья», не сговариваясь, подыгрывали ей! Мне же было не по себе от их «солидарности» — от этой всей ситуации, определенно не самой счастливой в жизни обоих, неприятно веяло мистикой.

Мы покинули Нестора вместе с доктором Анье. Заметив, что она собралась уходить, мой мудрый муж заявил, что очень устал и хочет поспать до ужина.

— До завтра, дорогая, — сказал он и потрогал забинтованной рукой свою щеку, давая понять, что ждет поцелуя.

Я поцеловала его щеку, он — мою. Доктор Анье умилилась.

— А братья? — спросила она.

Назойливая дура, подумала я, а Луи как ни в чем не бывало шагнул к изголовью Нестора, похлопал его по плечу, звонко чмокнул возле уха и произнес:

— Поправляйся скорее! Ты нам нужен здоровым.

— Я постараюсь, брат. Береги ее.

— Все-таки фамильное сходство — великая вещь, — задумчиво произнесла доктор Анье уже за дверью и покачала головой. — Я вам завидую, господа, честное слово. Только я не знала, что у писателя Мориньяка есть брат. Вы тоже писатель, мсье?

— Нет, — ответил Луи. — Всего доброго, доктор Анье. Спасибо вам. — И за руку потащил меня к выходу.

— Редкостная дура, — сказала я. — Просто идиотка!

— Не суди строго, — сказал он. — Мы действительно похожи.

— У вас действительно одна группа крови?

— Действительно.

— Откуда ты знаешь?

— Мориньяк — мой любимый писатель. Я знаю про него все! Группа крови указана в его интернет-сайте. Слушай, хочешь, вернись, поболтай с ним? Я подожду в машине.

— Не стоит. Поехали. Мелани наверняка волнуется, потеряла нас.

— Вряд ли. Она знает, что я с тобой. Еще только четыре без четверти.

— Четыре? Значит, прошел всего час? А мне показалось — целая вечность…

— Это впереди у нас с тобой целая вечность, садись. — Он распахнул передо мной дверцу машины. — Давай заедем сразу за его вещами, чтобы завтра тебе не тратить на это время.

— Наверное, я и так потратила на него слишком много времени. Надо было развестись пять лет назад.

Луи внимательно посмотрел мне в глаза, улыбнулся, приведя в движение полосочку между усами и губами, и аккуратно тронул машину с места.

Без единого слова. Я тоже промолчала. Зачем толковать о каких-то пяти годах, когда впереди вечность? Но внутри я чувствовала беспокойство, и чем больше мы приближались к дому Нестора, тем сильнее меня от этого беспокойства трясло.

Взгляд консьержки — любопытство, недоверие, недовольство плюс недоброжелательность — окончательно выбил меня из колеи. Мои руки задрожали так, что я едва попала на нужную кнопку лифта, а перед дверью Нестора отдала ключи Луи — я бы все равно не справилась с ними.

Мы вошли в квартиру. Огромный холл с мохнатым серебристо-изумрудным ковром. Ворс такой длинный, что ноги приятно провалятся по щиколотку, если снять туфли. Я так и сделала. Луи захлопнул дверь.