Уитни Гаскелл - Скоро тридцать

– Похоже, работа и есть его любовь. Некоторые люди действительно влюблены в свою профессию, Элли, – сухо сказала Хармони.

– Я знаю, знаю – ты обожаешь свое дело, а Тед просто живет ради работы. Но я говорю не об этом. Я не могу разобрать, что он чувствует, как относится к нашим встречам и задумывался ли на эту тему вообще. Сама знаешь, обычно парня легко раскусить: если не по словам, то по тому, как он говорит, с какими интонациями, как на тебя смотрит. – Хармони кивнула, соглашаясь со мной. – Ас Тедом все наоборот. Я никак не могу его вычислить. Перспектива встречаться с молодой женщиной привела его в настоящий ужас, так с чего бы ему проводить со мной столько времени? То же самое с моими рисунками – Тед ведет себя почти как ментор, хотя с какой стати? И почему он выбрал именно меня? Если ему приспичило побыть в роли покровителя или даже завести дружбу с кем-то на четверть века моложе себя, почему бы не найти женщину вроде тебя, нацеленную на серьезную карьеру? Если честно, иногда я творю несусветные глупости.

– А может, его тянет к тебе как раз потому, что ты творишь несусветные глупости, не говоря уж о том, что ты нежная, великодушная и одна из самых отзывчивых и добросердечных женщин из всех, кого я знаю. Если Тед действительно испытывает проблемы с самовыражением или ему трудно сходиться с людьми, то в тебе он наверняка видит то, чего ему не хватает, – предположила Хармони и, помолчав, добавила: – А ты?

– Что? – не поняла я.

– Что ты в нем нашла? Почему тебя влечет к нему?

– Я ведь уже говорила! Тед необыкновенно обаятелен, и у него прекрасное чувство юмора. Он уверен в себе, добился успеха в делах, и еще в нем есть эта штука – внутренняя мужская сила, энергетика альфа-самца, – как могла, описала я Теда.

– И он почти вдвое старше тебя, – констатировала Хармони.

– Вовсе и не вдвое! Всего на двадцать лет, ладно, пусть на двадцать с хвостиком. И вообще, ты сама сказала – у пожилых есть свои достоинства.

– Ну, есть. Однако и недостатков у них хоть отбавляй. А что, если ты втрескаешься в него? Решишься выйти за него замуж и нарожать детей? А что потом? Женщины живут дольше мужчин, так что ты рискуешь половину жизни провести вдовой.

– А кто, как не ты, сказал, что мне не стоит волноваться насчет детей? Ты сама говорила – задумываться об этих вещах рано! – Я уже чуть не плакала.

– Когда это я такое говорила? Если и говорила, значит, была не права. Тебе придется задуматься об этом. Зачем привязываться к человеку, заранее зная, что он тебе не пара? Я считала тебя более здравомыслящей девушкой, Элли, – покачала головой Хармони.

Глава 11

Кэтрин, упакованная в кремовый трикотажный костюм от Джил Сэндер и узкие лодочки от Маноло Бланика, раз машистым шагом вошла в мой кабинет. Подумав о том, на какие деньги она так изысканно одевается, я сразу же заподозрила, что ее финансовому благополучию наверняка способствует интрижка с Ширером. Мы с Кэтрин занимали одинаковые должности и по идее получали одинаковую зарплату, если только она не владела каким-нибудь секретным трастовым фондом. У меня, однако, было сильное предчувствие, что расчет наших с ней итоговых годовых премий основывается отнюдь не на производительности труда. Кэтрин носила строгие очки с простыми стеклами в квадратной черной оправе, которые, должна признать, очень ей шли. (А вот если бы эти очки нацепила я, то выглядела бы как уродина на первом из двух фото с подписями «до» и «после», иллюстрирующих статью о чудесах макияжа.)

– Привет, Элли. Как провела уик-энд? – бодро осведомилась Кэтрин, с кошачьей грацией скользнув в кресло для посетителей. Она сверкнула улыбкой, и я недоверчиво по косилась на нее, соображая, шутит она или нет. Кэтрин и я никогда не были закадычными подругами. Мы не перебрасывались остротами, не сидели друг у друга в кабинетах, а в обед не бегали вместе в маникюрный салон. Она ненавидела меня, а я – ее; ненависть и была фундаментом наших отношений.

– Замечательно, – отозвалась я, ожидая, когда она объяснит, с какой целью зарулила сюда, но Кэтрин лишь послала мне еще одну ослепительную улыбку, поэтому пришлось спросить:

– А ты?

– Спасибо, прекрасно. Как всегда, провела в офисе все выходные. В общем, я говорила с Говардом – кстати, он тоже работал в воскресенье, – и он сказал, что тебе может потребоваться помощь с этим групповым иском. Это ведь жутко сложное дело! Я знаю, ты с головой зарылась в бумаги, так что смело рассчитывай на меня – помогу, чем смогу, – пропела Кэтрин.

Мне захотелось презрительно фыркнуть, однако я сдержалась. Кэтрин просто невозможна! Сначала вкручивает мне, что случайно застала Ширера в конторе, а потом, не моргнув и глазом, пытается перехватить у меня работу. Я не понимала лишь одного: зачем ей это нужно? Подготовка иска оказалась чрезвычайно тяжелым делом, из-за которого я задерживалась на работе гораздо позже того часа, когда мне полагалось бы находиться дома, уютно устроившись на диванчике с бокалом вина в руке и мопсом на коленях. Неужто наша Кэтрин и вправду так стремится стать компаньоном?

– Спасибо, Кэтрин, это очень мило с твоей стороны, но пока что я все держу под контролем. Может быть, чуть позже, когда начнем готовить материалы для суда, я воспользуюсь твоей помощью. Сейчас же в ней нет необходимости, – сладко сказала я, зная, что мой ответ ее разозлит. Никто не любит заниматься подготовкой судебных материалов – это нудное и неблагодарное занятие, и если ты не главный адвокат тяжущейся стороны, то шансов прославиться на этом у тебя немного.

– Ну что ж, – протянула она с интонацией «я-ли-не-умница-я-ли-не-красавица», с которой Кэтрин в присутствии других адвокатов обычно обращалась к курьерам, желая спихнуть на них нудную работу по копированию документов, – я подумала, что могла бы взять на себя подготовку решения по ходатайству ответчика об упрощенном судопроизводстве. Это значительно облегчило бы тебе задачу и дало возможность заняться… ну, в общем, чем ты там занимаешься, – со смехом закончила Кэтрин.

Несколько мгновений я размышляла, не треснуть ли мне ей по лбу держателем для скотча, но взяла себя в руки. Кэтрин пыталась меня очаровать, будто какого-нибудь придурка с избытком гормонов, мечтающего залезть к ней в трусики, и все же и этого она не умела сделать, не оскорбив меня. Несмотря на то что подготовка резолюции на ходатайство об упрощенном судопроизводстве действительно была чертовски объемной работой, в то же время она являлась самой заметной частью всего процесса. Если я отдам ее Кэтрин, она раззвонит об этом на весь отдел, выставит себя героиней в ореоле славы, а меня – эдаким Томом Сойером, бездельником, вместо которого забор выкрасили другие. Идея взвалить этот груз на плечи Кэтрин выглядела весьма заманчиво, но, если бы я поддалась на ее уловку, это стало бы началом конца моей карьеры в «Сноу и Друзерс». Я приклеила на лицо самую широкую и фальшивую улыбку, какую только смогла изобразить.