Кэрол Марш - Золотое утро

— Вы не заняты? — спросил Фиске, позвонив в первый раз.

От звука его голоса у нее екнуло сердце.

— Нет, — солгала она, игнорируя пачки документов и фотографий, подготовленных для просмотра.

— Я подумал, вам будет интересно узнать о пленке: так вот, я проявил ее, — голос его показался ей очень серьезным. — Фотографии отличные, четкие.

— Все?

— Все. Даже там, где дети с собаками. Они как раз лежат передо мной.

Кэти вздрогнула, испытывая удовольствие от похвалы, собралась уже рассказать ему, какими странными показались ей эти собаки, но застеснялась и вместо этого спросила:

— Где вы сейчас?

Какой глупый вопрос! Хорошо, он не видел, как она покраснела.

— В офисе. Работаю вместе с уборщицей. Она пишет отчеты, а я таскаю пылесос. Здорово получается.

Кэти нахмурилась: Фиске явно шутил, — но ничего не сказала.

После короткой паузы он сообщил:

— Завтра я уезжаю по делу в Цинциннати и хотел бы показать вам фотографии. Я еще ничего не ел. А если мне не изменяет память, там рядом с вами есть неплохое местечко под названием "Пити". Я бы смог перекусить, а вы — рассмотреть снимки. И тоже, если хотите, поужинать. Идет?

Кэти не могла не улыбнуться.

— Очень мило!

— Буду рад вас увидеть.

Ей хотелось сказать то же самое, но она удержалась. Он был слишком привлекательным, слишком заботливым. Кэти боялась серьезных отношений.

Они просидели в "Пити" до самого закрытия, и это было их первое свидание. Сейчас Кэти вспомнила, что, несмотря на то, что одежда его казалась помятой, а галстук был развязан, выглядел Фиске очень элегантно. Он так смотрел на нее, словно пытался узнать ее мысли. Потом на пороге дома Кэти они долго прощались, не в силах оторваться друг от друга, но, к полному ее разочарованию, так и не поцеловались.

"Ну и хорошо", — подумала Кэти. Больше она не станет с ним встречаться. Потому что рядом с ним теряет голову, а это опасно.

Адажио подходило к концу. Кэти вспомнила, что после "Пити" они виделись еще два раза в перерывах между его деловыми поездками по стране. Но звонил Фиске каждый вечер, а Кэти, бросая все, неслась домой, чтобы успеть вовремя схватить трубку. Разговаривали подолгу, и каждый словно отчитывался о делах, проделанных за день.

Кэти так и не смогла сосредоточиться на музыке. Перед ее глазами была та ночь, когда Фиске отвез ее в маленький ресторанчик в пригороде. Там, в небольшом уютном зальчике, скрипач наигрывал незатейливую мелодию, располагающую к романтическим переживаниям, а они танцевали, и его руки скользили по спине, лежали у нее на талии.

Зазвучали последние аккорды, моргнув, Кэти вернулась в реальность. Танцевальная площадка исчезла, появилась сцена филармонии, дирижер раскланивался перед аплодирующей публикой. Зал рукоплескал стоя.

— Спасибо за чудесный вечер, — поблагодарила Кэти, когда они покидали зал.

Во всех трех залах линкольновского центра выступления заканчивались в одно и то же время, публика заполнила площадь, царила праздничная атмосфера. Кэти переполняло счастье.

— Ничто не может сравниться с линкольновским центром, правда? Здесь чувствуешь себя словно в сердце мира, — мечтательно произнесла она.

— Полностью согласен, — сказал Фиске, взял ее за руку и остановился. — Как вы посмотрите на мое приглашение отправиться ко мне на коктейль?

— Идет! — Кэти постаралась не показать удивления.

Черный лимузин, к которому они подошли, явно не принадлежал фирме. Как и самолет, он был собственностью Фиске. Шофер почтительно кивнул ему, открыл дверцу.

— Поедем?

Преодолев минутное замешательство — ведь согласившись поехать на квартиру, она совершенно отчетливо давала Фиске понять, что готова к более интимным отношениям, — Кэти глубоко вздохнула и кивнула.

Лимузин вскоре доставил их к массивному зданию с роскошным парадным на Парк-авеню. Зеркальные стены вестибюля отразили фигуры высокого мужчины в вечернем костюме и бледной женщины с сияющими глазами. Кэти подумала, что сейчас они напоминают актеров, изображающих королевскую чету. Вежливо кивнув лифтеру, зашли в отделанную красным деревом кабину и, стоя плечо к плечу, поднялись на самый верхний этаж. Кэти не в силах была понять, какое чувство испытывает: страх или возбуждение.

Двери лифта захлопнулись, оставив их одних в широком холле, увешанном картинами. Они прошли гостиную, потом столовую с массивным обеденным столом и огромным количеством стульев, затемненную библиотеку, мимо нескольких закрытых дверей в комнаты, о назначении которых можно было только догадываться, и наконец достигли еще одной гостиной, где остановились. Кэти поняла, что апартаменты занимают весь этаж. "Спенсер. Господи! Яснее ясного. Как же я раньше не догадалась?! Фиске — не просто какой-то Спенсер, и это — не просто квартира. Я оказалась в доме семьи Спенсеров, тех Спенсеров, чья фамилия равносильна фамилиям Рокфеллеров или Уитни. Семья Фиске настолько богата, что создала свой собственный благотворительный фонд, равный по значимости фонду Форда", — неожиданно вспомнила она.

Фиске стоял у небольшого бара и открывал шампанское. Хорошо, что он не видел ее лица — наверное, на нем отразилось все ее смятение.

Две стены комнаты были стеклянными и выходили на просторную террасу. На третьей висело большое полотно Матисса, а на четвертой — два небольших пейзажа Коро. Почему Фиске не подготовил ее к встрече с таким богатством? Разве ему не приходило в голову, что ей сразу бросится в глаза пропасть, разделяющая их?

Обернувшись, он заметил, что она разглядывает портрет, висящий над камином.

— Нравится? Это мой прапрадедушка. Старый Спенсер. Портрет перешел ко мне, так сказать, вместе с апартаментами. Когда Барбара вышла замуж, отец купил еще один этаж, а я занял этот, — вручая ей изящный бокал, он посмотрел ей в глаза.

Бокал она приняла, но пить не могла.

Фиске повернулся, глянул на портрет и засмеялся.

— Мой предок был гениальным разбойником. Он сделал состояние, занимаясь грабежом на железных дорогах, а уже со временем стал респектабельным человеком и начал собирать произведения искусства.

— А Кинкайд?

— Он хотел купить землю в районе Нью-порта, но прапрабабушка воспротивилась, и тогда они приобрели участок на Кинкайде. Насколько я знаю, бабка пыталась уговорить его перебраться на юг Франции, но прапрадедушка отказался.

— Юг Франции?! — тихо повторила Кэти.

— Вы были там?

— Нет. Студентов туда не отправляли, а в семье на такие путешествия денег просто не было.

Лицо Фиске вспыхнуло от энтузиазма.