Эстер Браун - Маленькая леди в большом городе

Кухня в отличие от прихожей и гостиной походила на нутро космического корабля: кругом нержавеющая сталь, любая вещица – высшего качества. Поверхности без единого пятнышка, куда ни глянь – на дверцу холодильника или на стенку посудомоечной машины – везде твое отражение.

– Ого! – воскликнула я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. – Нельсон влюбился бы в эту кухню с первого взгляда! Владелец что, повар?

– Нет, – ответил Джонатан, открывая дверцу шкафа. – Квартиру продает женщина. По ее мнению, домашняя стряпня – это когда берешь заказанное в тайском ресторане месиво и собственноручно перекладываешь его на тарелку, а не просишь об этом служанку.

Хм. Я нахмурилась.

Джонатан подал мне тонкостенную фарфоровую чашку и блюдце с серебряными ободками по краям.

– Спасибо, – пробормотала я, осторожно переливая кофе из стаканчика в чашку.

Отзываться о клиентах столь скверно совсем не в духе Джонатана.

– Блюдце для булочки? – спросил он, протягивая вторую изящную тарелочку. – Ими еще не пользовались. Это обеденный сервиз на восемнадцать персон. Взгляни.

Джонатан шире открыл дверцу, и моему взору представилось такое обилие фарфора, какого я не видела даже в специализированном магазинчике недалеко от «Питер Джоунс».

– С посудомоечной машиной пока не знакома ни единая чашка.

Я взяла тарелочку, старательно маскируя изумление.

– Откуда ты знаешь?

Рот Джонатана сжался в прямую линию.

– Это моя квартира.

Я моргнула от неожиданности.

– Что?

– Наша с Синди. Она жила здесь, пока я был , в Лондоне. Да-да, – добавил Джонатан, приподнимая руки, – ей следовало продать квартиру сразу после развода, но рынок жилья кишит предложениями. Теперь… – Он проглотил слюну. – Синди обратилась в «Керл и Поуп» и хочет, чтобы покупателя нашел я.

На душу, точно подстреленная утка, упал груз. Я поставила блюдце и чашку на стол, будто они вдруг раскалились. Синди.

Малейшее упоминание о ней, и на сердце начинали скрести кошки. И вдруг охватывало волнение: плоховато я одета. И не достигла в жизни ничего особенного. Еще почему-то брала злость.

Синди так скверно с Джонатаном обходилась, а он годами терпел ее выходки – наверное, столь сильно любил. Я была с ней не знакома, а он, по сути, никогда не заводил про нее речь, однако той малости, что я знала, было вполне достаточно: Синди могла устроить пожар на вечеринке – «накалить» обстановку – или посадить личную секретаршу на диету Аткинса.

Я лишь однажды видела ее на фотографии, что лежала в выдвижном ящике на кухне Джонатана, – наткнулась на снимок случайно, когда искала открывалку. Их сфотографировали, судя по всему, на грандиозном торжестве. Джонатан был в смокинге, смотрел на камеру без тени улыбки; высокую прямую фигуру Синди облегало прямое строгое платье из кроваво-красного шелка. Лицо у нее было продолговатое и серьезное, под стать телосложению и наряду. Волосы же окутывали голову облаком сахарной ваты, однако я тотчас определила, благо знала в этих делах толк: не существуй на свете парикмахерских премудростей, волосы тоже были бы прямые и длинные.

Теле-детектив, что жил внутри меня, тотчас доложил: дамочка из разряда стерв, которые нещадно, но с премилой улыбкой на губах вышвыривают с работы и делают за счет фирмы стрижки и укладки.

Сказать по правде, ничего подобного о Синди я не знала. Но до справедливости ли, если речь о бывшей женщине бойфренда?

Впрочем, одно я знала наверняка, а это говорило о многом: Синди рассталась с Джонатаном когда поняла, что беременна от его родного брата, Брендана. Теперь они были вместе.

Представляете? Разве не ужасно?

Мы с Джонатаном кратко побеседовали о ней по душам всего раз. Вскоре после этого и стали встречаться. Поводом к разговору была открытка: у Брендана Райли и Синди Райли родился сын. Хорошо, что по правилам этикета можно ограничиться глупой карточкой – Синди хоть не пришлось лишний раз краснеть.

– Она не всегда была такой, – заявил Джонатан, когда я выразила удивление по поводу открытки. – Пока не занялась рекламой, сидела себе дома и читала по утрам гороскопы.

– А кто она по знаку зодиака?

– Овен, – мрачно ответил Джонатан.

– Опять огонь! – не к месту воскликнула я.

Джонатан лишь окинул меня усталым взглядом и не прибавил ни слова.

Я и не думала мучить его расспросами, в тот вечер он сам посвятил меня в отдельные подробности своей семейной жизни. Синди покорила его сердце, когда, явившись в группе приглашенных девочек на вечер в школу мальчиков, проспорила с ним с первой до последней минуты фокстрота. Учась в университетах (он в Принстоне, она в Брауне), они встречались, по выпуске поженились. Прием устроили в нью-йоркском яхт-клубе, медовый месяц провели в Антигуа.

Джонатан занялся недвижимостью, Синди устроилась в рекламное агентство и быстро пошла вверх по карьерной лестнице. За время совместной жизни они несколько раз переезжали, их последняя квартира, я давно знала, была пределом мечтаний. Но только теперь, глядя собственными глазами на кухонную плиту за двадцать тысяч фунтов, я начала понимать, как много между Джонатаном и Синди было общего.

М-да.

Она желает, чтобы квартиру продал именно он. Ну, и гадина.

– Наверное, ей хочется, чтобы сделку провернули максимально выгодно, – сказал Джонатан. – По ее мнению, с задачей справлюсь только я. Если покупателя стал бы искать другой риелтор, она отказалась бы от услуг агентства. Комиссию платит, – он обвел кухню рукой, – сама понимаешь, приличную.

– Догадываюсь, – едва слышно пробормотала я.

Рот Джонатана опять сжался в узкую линию.

– Вообще-то в моих интересах приложить все усилия. Но она, чего доброго, может подумать, что меня это трогает. Если ей взбрело в голову заставить меня пожалеть о разводе, вынужден ее разочаровать. Мне все равно. Я просто выполняю работу, не утопаю в страданиях.

От того, как напряженно звучал его голос, щемило душу. Я чувствовала, что он не вполне искренен.

– Зачем ты так? – воскликнула я. – Ведь знавали вы здесь и счастливые времена!

Джонатан вздохнул, провел пальцами по лицу и протянул мне руки. Я прильнула к нему, с чувством его обняла и ощутила крепкие мышцу под тонкой рубашкой. Как с ним здорово!

– Мелисса, – прошептал он мне в волосы. – Я пережил больше счастья за шесть месяцев, что встречаюсь с тобой, чем за шесть лет, которые провел в этой квартире.

У меня подпрыгнуло сердце.

– Правда?

– Правда. – Джонатан проложил по моему лбу дорожку легких поцелуев. – Когда мы познакомились, я словно превратился в другого человека и лишь тогда понял, до какой степени был несчастлив прежде. – Он немного отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и я увидела, насколько серьезен его взгляд. – Ты заставила меня проснуться. Эти поездки по городу! Знаешь, я до дыр залистал путеводители, придумывая, куда бы еще ты могла меня свозить – на фермерские рынки, в старинные замки, в магазины, где продают зонты.