Вайолетт Лайонз - Вспомнить о будущем

— Как ты относишься ко мне? — Говорить под его замораживающим взглядом Джейн было трудно.

Элджи даже растерялся, настолько неожиданным был для него ее вопрос.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты вызываешь у меня желание, потому что ты очень сексуальная. Мне достаточно посмотреть на тебя, чтобы завестись… чтобы испытать влечение к тебе. Нет никаких признаков, что мой голод проходит после ночей, которые мы провели вместе. Но я абсолютно уверен, что не люблю тебя.

— Не любишь?

Какая же я дура! Мазохистка! Я же слышала, что он сказал, так нет, мне еще нужны доказательства! Почему не дать ему такую возможность — вырвать у меня сердце из груди и растоптать его? Эффект будет тот же самый.

— Джейн… — Судя по усилившемуся акценту, он волновался. — Разве я когда-нибудь обманывал тебя? Разве я предлагал тебе другие отношения, кроме тех, что уже существуют между нами? Разве я обещал тебе любовь, будущее, счастье?

— Н-нет.

— Нет. Потому что я не смог бы выполнить этих обещаний. А я никогда не даю обещаний, которых не могу выполнить. Если ты на что-то рассчитывала, ты выбрала не того человека.

— Думаю, ты прав, — произнесла она тихим безжизненным голосом.

Она вспомнила, что он сказал ей в первый день ее пребывания в этом доме: «Могу обещать, что, пока ты в моем доме, под моей защитой, ты не причинишь никому вреда, во всяком случае в том, что могло быть следствием твоей амнезии». Он ведь не обещал, что она не причинит вреда себе. И теперь она страдает, страдает так жестоко, что душа корчится. Ей захотелось сжаться в комочек, забиться куда-нибудь, обхватив себя руками. Но она не может этого сделать, пока Элджи находится в ее комнате.

— Мне нужно, чтобы ты сейчас ушел, — онемевшими губами с трудом выговорила она.

— Джейн!

Положение становилось невыносимым.

— Немедленно уходи! — взвилась вдруг она. — Уходи… убирайся из моей комнаты и оставь меня в покое!

Казалось, она достигла предела в своем несчастье, но, когда увидела короткий наклон головы и то, как он молча отворачивается и выходит из комнаты, не оглянувшись на нее, только тогда она почувствовала себя окончательно несчастной. Горькие слезы потекли по щекам, и Джейн не стала сдерживаться, дав им волю.

До глубокой ночи Джейн названивала своей подруге Кэтлин в далекую Африку, единственному человеку на земле, который может знать, что произошло в ее жизни год назад. Но ей упорно отвечал механический голос автоответчика, и с каждой неудавшейся попыткой таяла последняя надежда и все сильнее наваливалось отчаяние. Ничего не оставалось, как оставить Кэтлин сообщение с просьбой срочно позвонить ей.

Усталость все-таки сделала свое дело, и она погрузилась в сон. Но даже во сне ей не суждено было отдохнуть: она попала в какой-то мрачный пугающий круговорот образов и бессмысленных сюжетов. Там кошмар громоздился на кошмаре, и Джейн проснулась, спасаясь от него, дрожащая и мокрая от пота, с бешено бьющимся сердцем.

Дэнни… Первая мысль, пробившаяся сквозь липкий страх, который затуманивал мозги, была о ребенке. Ее охватило жуткое чувство, что он в опасности и сейчас плачет, зовет ее… И только когда Джейн, забыв накинуть халат, примчалась в детскую, она успокоилась, убедившись, что ее страх за него оказался всего лишь следствием ночных кошмаров,

— Дэнни… — тихо шепнула она, опускаясь на пол рядом с его кроваткой.

Положив голову на деревянную раму, она смотрела на крепко спящего малыша, потом дрожащим пальцем нежно провела по его черным волосикам на крошечной головке, и сердце ее успокоилось.

В ее сне Дэнни не было, вспомнила Джейн. И тут весь сон живо восстановился у нее в памяти. Поняла она и его источник — вот он в руке, этот смятый клочок бумаги. Видимо, перед тем как задремать, она вынула его из кармана брюк и зажала в руке как талисман или кончик путеводной нити, способной вывести ее из темного лабиринта беспамятства. В результате она снова увидела тот сон, где она в машине, где темнота, где скрежет и пронзительные крики. И тот, кого она принимала за Элджи, ведет машину. Теперь она поняла, почему в прошлый раз пришла к такому решению, поскольку сон этой ночи отчетливо запечатлелся в ее голове. Темная мужская фигура и на этот раз в ее сне имела лишь зыбкие очертания, черты его лица были размыты, но голос! Голос она слышала отчетливо — итальянская певучая интонация, характерный акцент. Никаких сомнений, то был голос Элджи!

«Должна признаться, я никогда особенно не верила в вашего богатенького итальяшку», — всплыли в памяти Джейн слова Анджелы Доркас.

— О Господи! — вырвалось у нее с тихим стоном.

Пора взглянуть в глаза правде, которой она так долго боялась. Она доверила Элджи себя и свою жизнь. Даже свое сердце, слепое, глупое, безнадежно влюбленное в человека, которого она толком и не знает. В человека, который, по его собственному признанию, не любит ее. И как теперь выяснилось, в человека, который еще и лгал ей все время.

Нельзя ей оставаться здесь. Это решение пришло сразу. Не может она продолжать жить в этом доме, спать в этой постели с человеком, который обманул ее доверие, воспользовался ее наивностью, отверг ее сердце. Ни минуты…

Но тогда… она расстанется с Дэнни! Вся ее решимость улетучилась мгновенно.

Дэнни…

Как она сможет бросить ребенка, который владеет ее сердцем ничуть не меньше, чем его отец?!

— Нет, не могу! — вырвались у нее слова, обращенные к Дэнни, хотя тот крепко спал и не слышал ее, да и вряд ли бы понял, если бы услышал. — Не могу! Не могу! — горестно повторяла она.

— Что ты не можешь?

Низкий голос Элджи, приглушенный, чтобы не разбудить спящего ребенка, прозвучал так неожиданно и властно, что Джейн подскочила как ошпаренная и обернулась. Элджи стоял в дверях и в отличие от нее был одет в ту же рубашку и брюки, что и вечером, словно он и не ложился спать в эту ночь. Она встретила его тяжелый взгляд.

— Я… я не знала, что ты здесь!

— Я так и понял, иначе ты не стала бы выражать вслух свои чувства, верно? Но я был здесь и все слышал… Так ты не хочешь ответить на мой вопрос?

Несмотря на вежливую форму, слова его прозвучали скорее как требование. А он привык, чтобы его требования выполнялись.

Джейн поняла, что лучше сказать правду. События вечера и ночные кошмары эмоционально опустошили ее, и ей не хватило душевных сил на попытку сопротивляться его диктату.

— Я не могу оставить Дэнни, — сказала она и, словно защищаясь, резко вскинула голову, выставив вперед подбородок. — Я слишком люблю его… мое сердце отдано ему, без него я не смогу жить. А поскольку я не могу уйти и расстаться с ним, все остальное не столь важно.