На седьмом небе - Лора Павлов

из-за «ужасно» плохого поцелуя, — рассмеялся я.

— Нормально было, — поддела она, и щеки у нее порозовели.

— Не знаю, Уиз. Судя по тому, как ты ко мне прижималась, у меня есть подозрение, что тебе понравилось.

Она запрокинула голову, расхохотавшись:

— Ладно, надеюсь, в следующий раз ты запорешь. Я рассчитываю на провал, а ты этой первой попыткой все испортил.

— Значит, будет «следующий». Меня это устраивает, — показал я на стол. — Садись, а я за пастой.

Я вынес остальное, и, как всегда с этой девушкой, мы легко перешли в уютный разговор.

— Ты так и не рассказал, почему влюбился в хоккей, — спросила она, потянувшись к бокалу.

— Ты надо мной посмеешься, — намотал я вилкой горку пасты.

— Обещаю, нет.

— Я младший из пяти, плюс двое двоюродных — тоже старше. Остальные виды спорта уже были заняты. Футбол, бейсбол, баскетбол, плавание, теннис, гольф, — усмехнулся я. — Хотелось чего-то своего. Папа любил смотреть хоккей, я сидел с ним, а потом однажды сказал, что хочу играть. Мне было лет девять. И как только я впервые вышел на лед с клюшкой — черт, я просто понял: это мое. Это изменит мою жизнь.

— Обожаю это, — сказала она так, будто я делился самым важным. — Слушая тебя, я бы сказала, что ты по уши влюблен в хоккей.

Я рассмеялся:

— Пожалуй, так и есть. А ты почему выбрала физиотерапию?

— После смерти мамы мы с папой остались вдвоем. Хоккей — его жизнь. Я стала ездить с ним на выезды, когда могла, а если нет — оставалась у бабушки с дедушкой. Я уже потеряла маму и просто скучала по папе, когда он уезжал на игры. И, кажется, когда рано теряешь родителя, начинаешь понимать, как жизнь хрупка. Я знала, что хочу делать что-то рядом с этим, чтобы быть с ним связанной. И я правда люблю спорт — как далеко можно толкнуть свое тело, как его восстановить после травм. Наверное, это и тянуло.

— Твой отец говорит о тебе так, будто ты для него солнце, — сказал я.

— Он лучший. Он так радовался, когда команда согласилась взять штатного физиотерапевта, а когда приняли меня — заплакал. Это был всего четвертый раз, когда я видела, как папа плачет.

— А первые три?

— Похороны мамы — первый, хотя уверенa, он плакал и в день ее смерти, и много раз во время болезни, просто скрывал это. Второй — мой выпускной из колледжа, третий — магистратура, — она усмехнулась. — Думаю, такие вехи для него тяжелые: он знает, как мама хотела бы там быть.

Я даже не подумал — встал, подхватил ее стул с ней вместе и придвинул вплотную к своему. Она на меня уставилась, но я уже переставил ее бокал и тарелку и только потом сел:

— Прости. Ты была слишком далеко.

Улыбка разлилась по ее красивому лицу.

— Классно, что вы с ним так близки, — сказал я.

— Да. Поэтому мне и приходится быть аккуратной, Кларк, — она взяла меня за руку. — Ты мне нравишься. Нравишься больше, чем я готова признать. Но нам тут осталось всего несколько недель, а потом — реальность. Работа, за которую я билась. Я знаю, папа рисковал, когда выбивал мне собеседование. И опозорить его — не вариант.

— Эй, все нормально. Мы просто проводим время. Ничего криминального. Мы ничего не нарушили, — я провел большим пальцем по ее челюсти, обняв за шею. — Было бы странно вернуться в город и не быть хотя бы друзьями. Ты уже два месяца здесь. Да что там, твой отец сегодня звонил и спрашивал про тебя так, словно я знаю о тебе все.

Она кивнула:

— Думаю, он понимает, что мы дружим. Но если это больше, он не одобрит. Не при моем контракте. Не когда речь о его звездном игроке. И даже не начинай про Рэндалла. Он мне каждый день напоминает про этический пункт в контракте. Я из-за этого параноик — будто он что-то знает. Такое чувство, что ждет, когда я оступлюсь.

Я просунул руку под ее стул и придвинул еще ближе:

— Рэндалл бывает тем еще козлом — тут без споров. Но что он знает, Элоиза? Что мы проводим время вместе? Что ты осталась у меня, когда тебя рвало? Он ничего не знает.

Она выдохнула:

— Может, я боюсь, что он читает мысли. Меня гложет вина из-за того, что я иногда думаю.

И меня — тоже.

— Мысли он не читает. Вот я бы, черт возьми, хотел, — сказал я.

Она залилась смехом, а я подхватил ее на руки:

— Ну что, пойдем смотреть твое любимое?

— Ты не мог…? — начала она, решив, наверное, что я забуду.

— «Как отделаться от парня за 10 дней» — ведь он?

— Он, — лукаво улыбнулась она, провела пальцами по моим волосам и шее. Я усадил ее на диван, уткнулся носом в ключицу — она снова запрокинула голову со смехом. — Но ты же говорил, что не видел и не любишь романтические комедии.

Может, моей любимой станешь ты, Элоиза Гейбл.

— Предпочитаю что-то пожестче. Но у нас первое свидание, и я стараюсь быть джентльменом, — я повел бровями и устроился рядом. — Плюс ты явно пытаешься спровадить меня куда быстрее, чем за десять дней — вот, может, научусь задерживаться подольше.

Ее взгляд стал мягче, и она устроилась у меня на коленях:

— Играй бы ты за любую другую команду, я бы, может, и попробовала оставить тебя подольше.

— Я бы не возражал, Уиз. Но я просто хочу, чтобы ты наслаждалась моментом. Справишься?

— Я сегодня очень даже наслаждаюсь, — она обвила меня руками, а я втянул ее запах — лаванда с медом. Не мог надышаться.

— Вот и отлично.

Она отстранилась, взглянула мне в глаза:

— Отлично — прямо сейчас. Давай просто это проживем.

Я притянул ее лицо и поцеловал.

Поцеловал так, будто в первый раз.

И так, будто в последний.

Очень надеялся, что — ни то, ни другое.

16

Элоиза

— Она же мучает бедолагу, — проворчал он, пока мы были обнявшись на диване.

— Все во имя исследования, — сказала я, смеясь. — И он тоже вошел в отношения не без своих тайных мотивов.

— Да брось, она завела эту психованную собаку, — засмеялся он. — А парень все равно рядом.

— Потому что ему нужна она, чтобы закрыть сделку! — взвизгнула я, вставая на колени, чтобы посмотреть на него. Мы умяли кучу сладостей — Кларк закупил конфет на вечеринку человек на двадцать и притащили огромную миску попкорна.

Мы целовались, пока у