За пеленой дождя - Анна Карлссон

предлагали еще и протертые когти тигра, и змеиный яд. Но я ограничилась барсуком. Если не будет нутрии, в чем я лично сомневалась, то сойдет и барсучий жир. Зверек вроде тоже относился к семейству грызунов и для дела вполне мог заменить нутрию.

Целая неделя ушла на сборы ингредиентов для волшебного зелья. Как и ожидала, жир нутрии нашелся у торгующих на рынке вьетнамцев. Сначала моя просьба вызвала у них некоторое замешательство. Но, посовещавшись, они раздобыли где-то банку с нужным содержимым. Ну и аромат исходил от желтой жирной массы, заполняющей емкость до краев. Пахло мышами, как в старом подвале. Подумав, что нутрия — тоже почти мышь, только больших размеров, запах меня скорее обрадовал, нежели смутил. Кто их знает, этих вьетнамцев. Выглядят очень уж хитрыми, и вполне могут обмануть. А тут доказательства мышиного присутствия налицо. Первый ингредиент был получен. Дело оставалось за Иркиной травницей. Смолу мирры я раздобыла. Сандаловое деревце нашла, купила и притащила домой. Поставив посреди комнаты и взяв в руки спички, несколько раз обошла его кругом, чтобы определить, где лучше учинить поджег. Дерево было немаленьким и в случае хорошего горения могло вспыхнуть до потолка, грозя уничтожить всю квартиру. Для пробы я попыталась поджечь небольшую веточку сбоку. Она была сырая и пламя не занялось. Оставалось одно — поджечь его на улице. Только как это сделать, чтобы не вызвать чрезмерного любопытства у граждан? К счастью, на дворе был октябрь, и дворники кучами сжигали опавшую листву. Недалеко от дома был маленький сквер. Туда я и отправилась в один из вечеров, когда Женечка отбыл на вечернюю репетицию. Понимая, что для розжига потребуется некая горючая жидкость, я набрала целый мешок всякой всячины, что смогла найти дома в коробке с бытовой химией. В ход пошли полироль для мебели, аэрозоль для глажки белья, антистатик для одежды и спрей для мытья стекол. Что-то да подойдет. А может, использовать все и сразу, чтобы случилась какая-нибудь непредсказуемая химическая реакция? Для верности я прихватила еще красный и бежевый лаки для ногтей. Все равно не пользуюсь. Умыкнула из ванной лак для волос. Им пользуется только Женечка, когда укладывает прическу перед концертом.

Жаль, что я не догадалась вытащить дерево из глиняной кадки с землей, где оно произрастало — было бы намного легче. Но, как говорится, своя ноша не тяжела.

Обливаясь потом, преодолевая расстояние, я дотащила сандал до сквера. Оставалось только выбрать подходящее место для ритуального сожжения. Вечером люди предпочитают обходить скверы и парки стороной, не желая стать жертвой какого-то маньяка. Поэтому я чувствовала себя в относительном спокойствии.

Как и ожидала, гибкие ветви, наполненные соком жизни, гореть не желали, всячески сопротивляясь вандализму. Признаться, мне и самой было не по себе. Всегда считая себя человеком, любящим все живое, мне трудно было решиться на убийство. Даже если жертвой было бессловесное растение. Но для спасения семьи я смогла переступить через собственную чувствительность. Чиркнув спичкой, дала огню немного разгореться, а потом направила на него струю из баллончика с полиролью. Я почувствовала себя факиром, извергающим пламя. Огненный столб взвился вверх, опалив ветви и листья. Дерево начало дымиться, источая приятный аромат. Чтобы слабый огонь не погас, я принялась подпитывать его всем, что имелось в запасе. Лак для ногтей горел прекрасно, а вот стеклоочистителем чуть не испортила все дело. Довольно скоро я набрала целую горсть пепла. Решив, что этого наверняка хватит, я затушила дерево и отправилась домой.

Еще через пару дней объявилась Ирка. Она приволокла мне пакет сухих кореньев и веток, уверив, что это все необходимо. Соседка-травница собирала растения по списку, полученному от ведьмы. Некоторые травы пришлось заимствовать у таких же любителей сухостоя, как и она, потому что в ее гербарии такого не имелось. Прежде чем все измельчить в кофемолке, мне очень хотелось увидеть тот самый корень мандрагоры, о котором была наслышана. Ирка показала мне его, вытащив из общей массы нечто, похожее на корень хрена. Взяв сморщенный корешок за сухой усик, я повертела его, удивляясь, как такое невзрачное растение может обладать хоть какими-то мало-мальскими магическими свойствами. Скоро мне предстояло все познать на собственной шкуре.

Перед уходом Ирка еще раз пробовала убедить меня расстаться с Женечкой. Она была абсолютно уверена, что мы друг другу категорически не подходим. Может, это и так, только как можно расстаться с человеком, от которого зависело мое счастье? Я знала, что готова все стерпеть и все вынести, даже несколько десятков Галин, лишь бы он был со мной. Кто я без него — никто. Серая, глупая, толстая, бесполезная мышь. Наподобие тех, из жира которых мне предстояло варить свое снадобье.

Запах от варева стоял такой, что я вынуждена была открыть в квартире все окна, несмотря на холод на улице. Обрызгав шарф одеколоном, сделала нечто похожее на маску, чтобы защититься от запаха. Не очень-то и помогло. Убийственный, тошнотворный запах через шарф проникал прямо в нос, будоража сознание. Минут двадцать я боролась с тошнотой, периодически высовываясь в окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Прохожие на улице принюхивались и, зажимая носы, ускоряли шаг. О запахе в подъезде я старалась не думать. К сожалению, варево нельзя было оставлять вариться без присмотра. Оно нуждалось в постоянном помешивании. Где-то через полчаса зелье приобрело серый, почти черный цвет и более однородную консистенцию. Запах тоже перестал быть пугающим. Я сняла с лица самодеятельный противогаз и принюхалась. Нос уловил запах роз и фиалок, несмотря на неприглядный вид зелья.

Внезапно мне показалось, словно тело мое стало легким, почти невесомым. Я посмотрела вниз. Ноги не касались пола. Я покачнулась, балансируя в воздухе и чуть не упала, но удержалась. Неизвестно как, вдруг оказалась в неизвестном месте. Это было странное пространство, воздух которого искрился, как снег в солнечных лучах. Я проплыла это пространство и оказалась на лесной поляне. Только вместо зеленой травы и деревьев с пушистыми кронами, мой лес рос корнями вверх, а листья и трава были красными. Страшно не было, скорее, интересно. Я пыталась потрогать красные листья, но они лопались от моих прикосновений, словно мыльные пузыри, обжигая лицо и руки горячими брызгами. Тут налетел ледяной ветер и раздул чудесные картины, словно облака. Я обнаружила себя, сидящей на подоконнике кухни. Как не упала вниз — не знаю, как не понимала и того, что со мной произошло. В голове все было покрыто туманом, тело трясло, как в лихорадке. Еле сдержавшись, зажав рукой рот, чуть успела добежать до