За пеленой дождя - Анна Карлссон

от чрезмерной активности. Я пятилась назад, пока не наткнулась на стену. Стучать кулаками и кричать спасите-помогите казалось глупым. Я решила принять смерть красиво и беззвучно. Ведьма в диковинной шапке протянула руку с кинжалом к моей голове. Подцепив его изогнутым концом висевшую за спиной ткань, она резким движением отбросила ее прочь. Я оказалась прижатой к огромному зеркалу. Она поднесла близко к моему лицу сплетенные свечи. Я чувствовала жар и то, как горячие капельки воска падали на кожу. Медиум на меня не смотрела, а уставилась в отражение своего кинжала.

— Ты чувствуешь тяжесть в плечах и шее? — спросила она тихо.

Еле разобрав слова, я кивнула в ответ. Тяжесть чувствовалась в каждой клеточке моего тела. Радуясь возможности прислониться, я осознавала, что в любой момент могу рухнуть в обморок от жары, духоты, нервного стресса и страха. Интересно, на ее сеансах кто-то уже падал без чувств? Наверняка…

— Ты не одна пришла, — продолжила ведьма.

Конечно, не одна. Наверняка Ирка уже протоптала тропу у подъезда, ожидая, пока я выйду. Потом я поняла, что она имела в виду вовсе не мою подругу.

Странная женщина забормотала что-то на незнакомом языке. Она общалась исключительно со своим изогнутым ножом. Жар от свечей стал настолько невыносим, что я боялась вспыхнуть. Особенно беспокоила меня челка. Если она загорится, на кого я буду похожа.

— Вакх мату шариб, — проговорила наконец ведьма и уставилась мне в глаза. — Ты пришла с ним.

Повторить произнесенное ею я бы не взялась. Имя какое-то узбекское, непривычное. Никаких узбеков я не знала и уж тем более с собой не могла привести. Дворник в нашем дворе был узбеком, но по имени я его никогда не величала. Да и зачем бы мне понадобилось его тащить к ведьме на другой край города?

— Нет-нет, я пришла с Иркой, она меня на улице ждет, — пробовала объяснить я. К тому же хотелось, чтобы она знала, что я не одна. Если что, родные знают, где меня искать.

Ведьма меня не слушала. Она продолжала беседу со своим ножиком и с неизвестным мне узбеком. Я чувствовала себя лишней на этой вечеринке в психиатрической больнице, думая, как бы незаметно смыться.

— Садись к столу, — ведьма указала мне на низкий табурет недалеко от стола.

Стол тоже был необычным. Нечто подобное я видела в передаче про Японию, когда там рассказывали о чайных церемониях. Однако чаем меня никто угощать не собирался, как и разводить прочие церемонии.

— В тебе живет сущность, я ее видела. Ее подселили тебе насильно и с тех пор начались все твои неприятности. Ты носишь ее на своих плечах. Сущность эта съедает твою энергию и питается силами твоего организма.

Я сглотнула и почувствовала, как в горле пересохло. В ушах зазвенело. Еще бы! Узнать, что к твоему организму кто-то подселен. В силах ли человек вынести такое? Это, наверное, что-то наподобие глистов. Тоже подселены, жрут все, чем питается человек. Некоторые сейчас сами себе их заводят, чтобы худеть. Вот ведь дикость какая! Человек вроде ест столько же, как и всегда, не гнушаясь пирожными и шоколадными конфетами. При этом не толстеет, а жиреет и получает холестериновые бляшки его подселенец. Не знаю как, но прожорливого гостя потом изгоняют, а человек продолжает радоваться жизни. Только я никого не подселяла и к шоколадным конфетам слабости не имею, несмотря на лишние килограммы.

— Сейчас мы его увидим, — зашептала ведьма и, пошарив под столом рукой, извлекла оттуда большущий кулон на цепи.

Кулон имел странную форму. Зажав его в ладонях, она начала что-то быстро ему нашептывать на непонятном языке. Затем, поднеся его к моему лицу, приказала смотреть в глаза. Я растерялась, не зная, где искать эти самые глаза. Потом поняла, что это был не просто кулон, а череп какой-то птицы, скорее всего, вороны. Он был покрашен черной блестящей краской, а в пустые глазницы вставлены красные, сверкающие в свете свечи камни. Вроде показалось, что в вороньих глазах что-то промелькнуло, но узнать в этом некого узбека с диковинным именем я не успела. Все духи были очень скорые в своих движениях. Только глазом моргнешь, а их фьють, и след простыл. К тому же комок тошноты, поступивший к моему горлу после того, как я опознала в кулоне череп вороны, мешал сосредоточиться.

Снова пошарив под столом, ведьма извлекла две симпатичные маленькие пузатые бутылочки. Вытащив из одной притертую пробочку, она поднесла к носу флакон. Глубоко вдохнув аромат содержимого, она отвалилась назад и затихла на некоторое время. Аромат бадьяна и полыни наполнил пространство. Наверняка ей приходилось пользоваться этими снадобьями до меня, от этого вся комната пропитана ароматами трав.

— Он сказал, что подселен к тебе темной женщиной. Случилось это года четыре назад. Ты знаешь ее?

Мало ли вокруг меня женщин с темным цветом волос? Которая из них способна подселить мне некого узбека, кто ж знает. Да и с какой целью? Я пожала плечами.

Ведьма снова провалилась в небытие и вышла из него только минут через десять. За это время я успела достать из сумки носовой платок и вытереть лицо. Он был насквозь мокрым. Стало немного легче.

— Эта женщина картавит, — сообщила ведьма очередную примету.

Я задумалась. И тут меня пронзила молнией. Все же я непроходимая тупица. Все приметы указывали на Галину — вторую жену моего мужа. Будь ее воля, она бы подселила не одного узбека, а целую узбекскую дружную семью, чтобы скорее меня извести и получить Женечку в свое полное распоряжение. Не верь потом в волшебство! Откуда бы ей знать про Галину и про то, что она картавит, и про ее темные волосы, если только не духи умерших навели на правильный след. Наверняка они нашептали, кто желает мне несчастья. Оставался один вопрос — что теперь со всем этим делать.

Помню, как ни пыталась служба нашего ЖЭКа выселить из служебной квартиры всю многочисленную семью дворника — узбека, — ничего у них из этого не получилось. А как мне одной справиться с тем, кого подселили ко мне насильно и при том в невидимом состоянии.

Ведьма переместилась ко мне за спину. Что она там творила, я не знаю. Только чувствовала, как бежал по позвоночнику холодок, заставляя высыхать мокрую спину. Было приятно. Я пробовала разобрать слова неведомой песни, которую завывала колдунья, но ничего не поняла. Очень интересно, где обучают колдовству. А язык ведьмы можно приравнять к иностранному? Вопросов в голове возникало множество, в большинстве своем дурацкие.

— Он