Ты выбрал ее, предатель - Лила Каттен

и недосказанности, что уже просто опускаются руки. За свою семью я клялась бороться, грызть зубами, но теперь не верю в свои же обещания.

Чтобы отвлечься, я до прихода Мурата занимаю себя уборкой. Что еще я могу придумать?

Он сказал, что мы поговорим вечером? Окей. Уверена, он найдет ответ тому, как эта женщина попала в наш дом и откуда взяла столько смелости на этот шаг.

Когда я заканчиваю уборку на всем втором этаже, в дверь звонят. Быстро сменив пропитанную потом футболку, я бегу вниз и, открыв… вижу свекра и свекровь.

– Риточка! – тут же бросается на мою шею женщина и плачет.

– Эм… здравствуйте. Проходите. – Я улыбаюсь через плечо матери Мурата его отцу и пытаюсь скрыть удивление от их появления. Не ожидала.

– Мы все знаем, – будто понимая мой незаданный вопрос, отвечает женщина и отступает. – Сын рассказал.

– Ох… вы об аварии?

– Да. – Она стирает слезы. – Это такой кошмар! Мы не могли не приехать.

– Пойдемте в гостиную. Не будем стоять на пороге.

Быстро прохожу первой, чтобы убедиться в чистоте.

Они рассаживаются в двух стоящих рядом креслах, а я быстро готовлю чай и приношу его со сладостями.

– Ох, бедная моя девочка. Такое пережить… У меня сердце не на месте.

– Дилара Семеновна, лучше успокойтесь. Мурат обо всем позаботился. – Я смотрю на его отца и вижу гордость на его лице. – Конечно, это ужасно. Не уверена, что такое забудется. Который день сама не своя.

– Ну, еще бы.

– Спасибо, что приехали, – улыбаюсь им обоим.

Диньяр Тагирович уходит в уборную, а мать Мурата тут же придвигается ближе.

– Риточка, как у вас дела? Не хочу при Диньяре спрашивать. Они снова на ножах, а я не люблю все это.

– Мы… Даже не знаю. – Я делаю глубокий вдох. – Мурат помог и был рядом, он, кажется, старается все наладить. Не переживайте. Мы в поиске правильной дороги.

– Так и надо, но если сын тебя обидит, так и знай: ты не одна.

– Спасибо.

Мой телефон звонит, но как раз в этот момент приходит свекор, поэтому я поднимаю трубку, отойдя за новой заваркой на кухню.

– Да, Надя.

– Просто вопрос: как твои дела. Ты уехала с таким лицом, что я не нахожу себе места.

– Боже, я как в фильме ужасов, в главной роли. Или в комедии абсурда. Слушай, у меня тут гости, поговорим потом?

– Оу, конечно. Главное, что ты ответила. Давай, будем на связи.

Я возвращаюсь к родителям мужа, и когда тема разговора сменяется на Мирона, немного расслабляюсь.

– Они с моим папой поехали рыбачить. Эмоций будет через край.

– Ох уж эти дети… А что еще им надо? Игры, да и только. Когда Мурат был маленьким, казалось, что растет стратег и будущий ученый. Чего только не творил!

Я улыбаюсь, вспоминая фотографии маленького мужа.

Сам он появляется незадолго до того, как его родители собираются уходить.

– Вы уже уезжаете? – спрашивает он, вымыв руки и сев рядом со мной.

– Мы тут уже почти час. Не могли усидеть дома. Как же не поддержать вас всех в такой непростой ситуации?

Я замечаю переглядывания свекра и Мурата. Два суровых и одновременно сильных взгляда. Попасть в эпицентр не хотелось бы, испепелят.

– Ну что, Диньяр, поедем?

– Да.

Мы поднимаемся и медленно направляемся к дверям. В момент прощания свекор, пожимая руку, внезапно говорит моему мужу:

– Я горжусь тобой, Мурат. Так и надо поступать, как ты сделал недавно. Быть со своей семьей. Всегда и во всем. Работа будет всегда, но семья – это главное.

– Я помню, отец.

– Помни, и никогда не забывай. И своего сына этому учи, потому что быть опорой семьи – это огромная ответственность.

Дилара Семеновна кладет руку на плечо мужа, намекая на то, что пора уходить, и он кивает, тут же развернувшись к выходу.

Закрывая дверь, я оборачиваюсь к Мурату и вижу на его лице злость. Он с силой сжимает челюсти, отчего на них выступают желваки.

Но к чему злиться на произнесенную правду? Может, у них с отцом не самые простые отношения, но то, что говорит Диньяр Тагирович, всегда истина. Однако ей Мурат учился, видимо, через слово.

Я первой ухожу из коридора, ведущего к входной двери, и слышу шаги мужа, идущего следом за мной. Но когда я сворачиваю к журнальному столику, чтобы убрать посуду, Мурат останавливается у лестницы. Мы сталкиваемся взглядами и молчим.

И что? Весь наш разговор снова перенесем? Снова закончим вот так? Будем ждать, что кто-то уснет первым, улизнув от неприятной темы?

Я задаю эти вопросы про себя. Потому что устала подталкивать и выпрашивать внимание. А еще – уважение. Вот эти границы. Вот они, последние капли. Всюду чаши заполнены. Больше некуда.

– Я только приму душ, – говорит Мурат, а я просто веду плечом и ухожу с посудой на кухню.

Мурат появляется, когда я ставлю на стойку последнюю чашку.

– Пойдем в гостиную.

Я снова молча вытираю руки и иду вперед. Сажусь на диван, и муж оказывается напротив. Я рада, что не стал садиться рядом. Это ни к чему. Это не вечерние посиделки супругов.

– Ты хотела поговорить.

– А ты – нет? – хмыкаю я.

– Рит…

– Я слушаю, Мурат. Я только и делаю, что пытаюсь хоть что-то услышать, но ты лишь повторяешь моё имя и сыплешь обещаниями, которым нет веры. Поэтому знаешь что? Просто начни говорить. Без предисловий.

Он проводит рукой по мокрым волосам, и я проклинаю эти прозрачные капли, стекающие по его лицу.

Экран моего телефона загорается, и я тянусь за ним. Это СМС с неизвестного номера. Учитывая последние события, я его открываю, потому что это может быть полиция или кто-то из больницы. Но там… совсем не то, что я могла бы предположить.

«Все еще будешь доказывать мне теорию любви твоего мужа?» – гласит текст, а дальше – фото. Мурат. Он спит, обняв Риту. Она же явно только что проснулась и улыбается на камеру, делая утреннее селфи.

Мои губы трясутся. Сердце сбивается с ритма, а глаза заполняются слезами. Я поднимаюсь и просто бросаю телефон в Мурата.

– Засунь свои разговоры куда подальше. Завтра