Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

подбросите до здания администрации, – широко улыбается Сашка.

– А ты, пацан, нахаленок! – хмыкает водитель. – Уверен, что мы вас заберем?

Он уже прогулялся по дому, заглянул в бассейн и сауну.

Сауна! Черт! Мы не успели ее проверить!

Спина покрывается холодным потом, но душу на корню панику. Влад же не совсем конченый ублюдок, не станет ломать дорогую технику.

– Вы хотите сказать, что бросите двух школьников на выживание в сложных погодных условиях?

– Нет, но…

– Вот и договорились!

Сашка протягивает раскрытую ладонь даме-администратору. Я невольно любуюсь им. Несмотря на отек вокруг глаз и синяк на переносице, он сейчас образец обаяния и милоты.

– А до города как добираться будете? – медлит с ответом та. – Такси в такую погоду не поедет.

– Разберемся, – сверкает милыми ямочками Макаров.

У меня даже слезы высыхают. И как я могла ненавидеть этого человека? Он же… краш и душка!

Сердце замирает, потом пропускает один удар и начинает биться ровно и четко. Тревога испаряется, освободившееся место занимает гордость. Она так и распирает грудь, так и просится наружу.

– Не поддавайся на их уловки, Галина Николаевна, – предупреждает водитель.

– Слушай, Сергей, дети все же, – сдает позиции администратор. – Представь, что твоя дочка попала в такую ситуацию.

– Моя Алинка дома сидит, к экзаменам готовится.

– Галина Николаевна, помогите! – я дергаюсь к даме, нутром почуяв сердобольную душу. – Нас подставили. Приятель уехал и не предупредил, что бронь до десяти утра. Мы честно-пречестно заплатим за бардак, но… эта сумма неподъемная просто.

– Ладно, допустим, за следующие сутки я с вас брать не буду, – наконец соглашается дама. Ее глаза теплеют, суровое лицо расслабляется. Я от радости взвизгиваю и бросаюсь к ней на шею.

– Спасибо! Спасибо! Вот повезло вашим замечательным детям с такой мамой!

– Ну, что ты, что ты, – смущается она и оглядывается. – А вот ущерб подсчитать придется.

К нашему большому удивлению, имущество кемпинга оказалось нетронутым. Мебель мы с Сашкой подняли, с крупной грязью справились. Остальное сделают уборщицы. Разбитое стекло на веранде – результат плохой погоды, слава богам, что случилось это на глазах у администратора. Так что и ущерб нам насчитали минимальный, не пришлось даже задействовать родителей.

– Собирайтесь, подбросим вас до офиса, – предложила Галина Николаевна. – Там есть автоматы с едой и кофе.

– Спасибо вам огромное, спасибо!

Мы побежали в комнату, покидали вещи в сумки, я даже бросилась заправлять кровать.

– Зачем тебе это? – удивился Сашка. – Поторопись.

– Не знаю, – я потянула на себя покрывало. – Помоги.

Мы дружно встряхнули ткань и аккуратно расправили ее по углам. Я удовлетворенно окинула взглядом номер. Несмотря на все неприятности, именно здесь я была счастлива.

– Твою ж мать! – выругался водитель уже в машине, свапая по экрану телефона. – Связи все еще нет.

– Нет? – мы с Сашкой переглянулись.

Мы сидели сзади, плотно прижавшись друг к другу и сцепив пальцы. Я чувствовала себя сиамским близнецом: не хотелось отдаляться от Макарова ни на миллиметр.

– Родители волноваться будут. Эх, молодежь!

Водитель, как всегда, на своей волне.

– О боже! – вскрикнула я. – И что же делать?

Ветер немного стих, дождь все еще лил, но уже не так интенсивно, но небо, затянутое черными тучами, пугало. Я старалась не смотреть по сторонам и радовалась, что сижу в теплой машине под защитой ее стен и крыши.

Время приближалось к трем часам дня. Желудок стягивало спазмом от голода, да и нервы были на пределе. Я обещала вернуться в воскресенье к обеду. Если не появлюсь, папка поднимет всех на ноги. Как пережить этот день?

– Я отправил Ивану Михайловичу наши координаты, – тихо говорит Сашка.

– Что? Как?

Я ошарашенно смотрю на него.

– Обыкновенно, пальчиками, – Макаров ухмыляется и крутит кистью. – Я свое слово держу.

– Какой кошмар! – мне становится дурно. – В если мы приедем, а папка уже в офисе?

– Разве это плохо?

– Но…

Сашка успокаивающе пожимает мою ладонь, а я еще больше завожусь. Конечно, родители не убьют свою единственную дочь и даже не накажут сильно, но как мне смотреть им в глаза? Коленки подгибаются, когда я вхожу в здание администрации кемпинга, и облегченно вздыхаю, осмотревшись. Родителей нет, но и возможности попасть в город тоже нет.

Мы с Сашкой берем в автомате кофе и бутерброды, жадно накидываемся на них.

– Шаш, што делать будем? – я спрашиваю с набитым ртом.

– Не мешай, я думаю.

Но я не могу успокоиться. Мне нужно действие, и немедленно.

– Линию починили! – кричит кто-то.

– Ура! – взвизгиваю я.

– Отлично!

Сашка тут же вытаскивает мобильник. Он листает журнал номеров, я терпеливо жду.

– Может, ты позвонишь своему отцу? – запивая последний кусочек, бормочу я.

– Не вариант, – Сашка откидывается на спинку стула, закрывает глаза и вдруг встряхивается: находит нужный номер, наживает кнопку и застывает, а вместе с ним превращаюсь в камень ожидания и я. – Гном, ты дома?

Что? Хлопаю недоуменно ресницами. Кому он звонит? Гайдину? Но Сашка же его привязал к футбольным воротам и опозорил. Мгновенно надежда гаснет.

– Все, готово! Через сорок минут нас заберут.

Макаров кладет телефон на стол и довольно улыбается.

– Пашка? – на всякий случай уточняю.

– Ага! Безотказный чел, – Сашка смотрит на меня. – Настоящий дружбан! А теперь, Поль, давай поговорим о нас…

Я напрягаюсь. За последние дни столько произошло событий, что хочется простого покоя, а не сложных разговоров.

– О нас? А что о нас?

– Ты опять, как еж, выпустила колючки, – улыбается Сашка. – Ну, раз толковать не о чем, тогда и на тему забили.

Он встает и шагает к кофейному автомату. Я смотрю вслед, а в груди разливается тепло. И правда, чего я боюсь? Сашка уже показал себя с лучшей стороны. Бегу за ним.

– Ладно, не обижайся. Что ты хотел обсудить?

Макаров намеренно не отвечает, прихлебывает горячий кофе и молчит.

Вот паразит, тактика такая? Знает же, что изведу себя на дерьмо. Я трогаю его за локоть, он наконец переводит взгляд, и опять тону в бездонной синеве.

– Кто мы теперь друг другу, Дюймовочка?

– Ну… мы…

– Давай встречаться, – неожиданно предлагает он. – Не фиктивно, как сейчас, а по-настоящему.

– А я думала, – выдыхаю задержанный от волнения воздух, – что мы уже того… встречаемся.

– Думала она! – Сашка шутливо взлохмачивает мои волосы, а потом притягивает к себе. – Я мысли читать не умею. Да или нет!

– Д-да.

Что я блею как провинившаяся коза? Сердце готово пуститься в пляс, а я блею.

– Хай, бро! – раздается сзади голос.

Мы дружно поворачиваемся: Пашка смотрит на нас круглыми глазами. Макаров поднимает руку в приветствии. Мы прощаемся с администратором и выходим.

– Слушайте, а вы молотки! – болтает Пашка.