Беспощадные клятвы - М. Джеймс

она. — Это мероприятие мы проводим раз в несколько месяцев. Это была идея Николая, чтобы в этот раз призом стала я, потому что за столом будет Матвей.

— То есть ты можешь получить от него информацию?

Аша фыркнула.

— Нет. Николай не подставлял меня как шпионку. — Она смеется. — Матвей — новичок в городе, как ты, я уверена, знаешь. Он подал заявку на вступление в клуб. Некоторые разговоры о нем заставили Николая задуматься, подойдет ли он для клуба, но он не хотел с самого начала враждовать с ним. Поэтому он одобрил членство и попросил меня провести первую сессию, либо во время игры, если он выиграет, либо после, если не выиграет. Он решил, что я буду той, кто сможет справиться с ним, если все пойдет не так.

В том, как она произносит последние слова, есть жесткая грань, которая говорит мне, даже не спрашивая, что что-то в той ночи действительно прошло неудачно. Ревность, пылающая в моем нутре, скручивается в узел ярости при мысли о том, что Матвей может причинить ей боль, что кто-то может причинить ей боль, и я чувствую, как сжимается моя челюсть. Я медленно выдыхаю, успокаивая себя, но мне не хочется ничего больше, чем наложить на него руки и свернуть ему шею за то, что он посмел прикоснуться к Аше так, как она того не хотела.

— Ты слышала что-нибудь, что могло бы быть полезным для Николая во время сеанса? — Я делаю еще один глоток виски, подавляя в себе желание не слышать о том, что Матвей и Аша делали в этой комнате, той самой, где она связала меня, дразнила и заставила кончить так, что я еще долго буду думать об этом, когда моя рука окажется на моем члене, но Аша качает головой.

— Он… — она внезапно делает паузу, слегка наклоняя голову набок, оценивая меня, и в ее глазах появляется внезапный блеск. — Как много ты на самом деле знаешь о подобных клубах, Финн? Что здесь происходит, я имею в виду. Ты сказал, что не часто в них бываешь. — Ее губы подергиваются, и по выражению ее лица я вижу, что она начинает понимать, насколько я не в теме.

И ей это слишком нравится.

Я стараюсь сохранять спокойное выражение лица и пожимаю плечами.

— Достаточно, — говорю я ей, надеясь, что нарочитая расплывчатость заставит ее сменить тему, но это имеет прямо противоположный эффект.

Ее губы снова подергиваются, превращаясь из ухмылки в улыбку, которая говорит мне о том, что она слишком быстро все поняла, чтобы мне это нравилось.

— Ты пришел сюда тогда вечером, чтобы задать мне эти вопросы, — медленно произносит она. — Ты не знал, о чем попросить Кэлли, когда регистрировался, потому что ты не просто не часто бываешь в этих местах, ты вообще в них не бываешь. Поэтому тебе не пришло в голову попросить о том, что тебе нужно конкретно. Ты просто выбрал меня, не зная, что я обычно делаю, и наткнулся на то, что нанял на ночь доминатрикс.

Когда она заканчивает, в ее словах слышится смех, а глаза искрятся весельем. Я чувствую, как в груди вспыхивает раздражение, когда допиваю виски и опускаю стакан, причем сильнее, чем нужно.

— Я пришел сюда, чтобы задать тебе вопросы, — говорю я ей категорично. — А ты…

— Отвлекла тебя? — Она слегка прихорашивается, откидывая волосы на одну сторону, и ее язык снова проводит по красным губам, но на этот раз не нервно. На этот раз это совершенно намеренно, и она точно знает, что делает со мной.

Мой член дергается, когда я вижу, как ее язык скользит по полной, пышной нижней губе. Я знаю, как хороши эти губы, прижатые к моей чувствительной плоти, и я хочу, чтобы она, блядь, сделала это снова. Боже, я хочу ее, и ситуация снова стремительно выходит из-под моего контроля. С того момента, как она подошла ко мне в баре, я был наполовину твердым, и даже сейчас я чувствую, как напрягаюсь, мои мысли разрываются между разговором, который мы должны были вести, и воображением всех вещей, которые я мог бы сделать с ней в этой комнате.

— Я уже подумываю отшлепать тебя за то, что ты смеешься надо мной, — рычу я на нее, пытаясь взять верх, и Аша фыркает, в ее глазах все еще пляшет тот самый смех.

— Ты сказала Мари, что хочешь того же. Так что сегодня вечером ты снова заплатил за доминитрикс, и снова не осознавал, что делаешь, думаю я. — Она слегка прикусила нижнюю губу, глядя на мой член. — Может, это я должна отшлепать тебя за то, что ты не обратил внимания на урок в прошлый раз?

Почему, черт возьми, это меня заводит? Я никогда в жизни не жаждал, чтобы женщина разговаривала со мной таким образом, никогда не фантазировал ни о чем подобном, но когда Аша подходит ко мне ближе, закрывая пространство между нами так, что она оказывается на расстоянии прикосновения, я вдруг очень хорошо осознаю стену у меня за спиной, то, как близко она находится, то, как она прижимает меня к себе, как будто она здесь главная, и очевидно, что она так и думает.

Возможно, она и в самом деле главная, учитывая, что от одного ее предложения я стал твердым как камень, и я понятия не имею почему.

Аша протягивает руку и проводит острым ногтем, покрытым черным лаком, по передней части моей рубашки. Сегодня я был одет в рубашку на пуговицах, и ее ноготь зацепился за край одной из них, слегка потянув.

— С тобой никогда не делала этого женщина, правда, Финн? Не приковывала тебя лицом вниз к скамье для шлепков и не порола твою мускулистую задницу, пока ты терся о кожу, мечтая трахнуть меня, а не заставлять себя кончать, пока я тебя наказываю?

Я слышу, как густеет ее голос, совсем чуть-чуть, чувствую слабую дрожь желания, проходящую через нее, и с ужасом понимаю, что именно это ее и заводит. Ей это нравится, я вспоминаю прошлый раз, эту промокшую полоску кожи между ее ног, то, как она набухла и намокла, когда отодвинула ее в сторону, как ее пальцы быстро двигались по клитору, когда