Американские дикари - Дж. Дж. МакЭвой

поцеловать Итана в голову. Он шлепнул меня по лицу своими маленькими ладошками, как бы говоря: Оставь меня в покое, мне надо сосредоточиться. Он пытался вставить квадратный колышек в круглую прорезь. Пошевелив его рукой, я попытался помочь ему вставить квадратик в квадратную прорезь. Он уставился на нее на мгновение, а затем на меня. Нахмурившись, он взял квадрат и еще раз попытался вписать его в круг.

— Он упрямый. Интересно в кого? — Тихо пробормотала Мел.

Я ухмыльнулся, взглянув на нее снизу вверх.

— В нас? А это значит, что мы будем в полной заднице, когда он подрастёт.

— Тогда я никогда не позволю ему вырасти, — ответила она, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

Я думаю, что мой отец говорил обо мне также.

На мгновение мы погрузились в тишину, и я боролся с желанием прижать их обоих к себе и просто уснуть. Это был долгий день.

Должен ли я что-то сказать? Я не хотел ругаться. По крайней мере, не перед Итаном.

— Коралина дала мне очень длинный список тех, кто придет для интервью завтра, — сказала она мне, протягивая листок бумаги.

— Боже милостивый. — Кто только завтра не приедет. — Они прислали список вопросов?

Она кивнула.

— Они прислали, но это полное дерь…

Остановившись, она уставилась на Итана, который поднял на нее глаза.

— Они прислали, но это всего лишь прикрытие. Никто не будет придерживаться оговоренного перечня.

Усмехнувшись, я проглотил свой ответ, когда она уставилась на меня. Никаких ругательств. Понял.

— Тогда какова наша легенда? — Спросил я ее, проводя рукой по мягким, как перышко, волосам Итана. Я не уверен, смогли бы мы завести этот разговор, если бы его здесь не было. Он успокаивал нас обоих и очень веселил.

— Ты все это время знал, где я была, и оставался в тюрьме, чтобы защитить нашу семью. Я не могу подробно рассказывать о расследовании по соображениям национальной безопасности, но я расскажу о том, как ужасно я себя чувствовала и как мне было страшно… Что-то в этом роде. Я также позвонила президенту Коулмену, чтобы он подтвердил нашу историю.

Я ждал вспышки гнева. Удивительно, но этого не произошло.

— Хорошо.

— Хорошо? — устало спросила она меня.

— Это твоя история, Мел. Ты спланировала все, и я верю, что она сработает. — Потому что в девяти случаях из десяти так и было.

— Нам также нужно обсудить бизнес, — сказал я, откидываясь на спинку, и потянулся за папкой на прикроватном столике.

— Давай.

— Прежде чем мы начнем, мне нужно, чтобы ты была на сто процентов честна со мной, Мелоди, — сказал я, садясь. Ее челюсть сжалась, и она уставилась на меня, как будто знала, о чем я собираюсь спросить. — Спрос на кокаин снова растет, и пока… — Я колебался, не зная, как подойти к этой теме. Я ненавидел то, какими недоверительными были отношения между нами в последнее время.

— Просто скажи это, Лиам.

— То, что с тобой случилось…повлияет ли это на нашу работу? Если так, я могу взять управление на себя.

— Я рада, что ты спросил, поэтому я могу ответить на этот вопрос раз и навсегда, — она нахмурилась: — Я не наркоманка. Я не ущербная. Я пережила тяжелую ломку. Это было больно, и у меня нет никакого желания проходить через это снова.

— У большинства людей нет такого выбора, — прошептал я.

— Ну, я не такая, как большинство людей, — огрызнулась она на меня. — Если бы они заботились о ком-то или о чем-то, я имею в виду, если бы они действительно заботились так же сильно, как я, они бы остановились. Это не твоя, моя или чья-либо еще вина, что они этого не делают. Я не испытываю к ним никакой симпатии. Мы поставляем продукцию, и что бы ни случилось после того, как она покинет наш завод, это не в нашей власти. Я ответила на твой вопрос?

Итан громко срыгнул, и я никогда не был так благодарна за это, потому что это было похоже на то, как будто на меня вылили ледяную воду… успокаивая мое желание наброситься на нее. В ней было что-то такое, что просто заводило меня.

— Хорошо, — ответил я, пытаясь сохранить хладнокровие, когда протянул ей документы, которые я только что просматривал. — Рой, кажется, так его зовут, сокращал выпуск продукта, чтобы получить небольшую прибыль. Ничего особенного, но это меня беспокоит.

— Мы с Декланом поговорим с ним. Очевидно, мы были недостаточно ясны, когда видели его в прошлый раз.

— Нет, мы поговорим.

Ее глаза впиваются в меня.

— Зачем просить меня быть честной, если ты мне не веришь?

— Я верю тебе. Я провел пять месяцев вдали от тебя, я не хочу ненужной дистанции, пока…

— Пока ты не будешь уверен, что я снова не исчезну.

Почему она всегда должна меня обрывать?

— Твое исчезновение было моей виной, то, что ты держишься отстраненно, целиком на твоей совести. Я не хочу дистанцироваться, пока не почувствую себя комфортно, что мы оба больше не совершим ту же ошибку.

— Ты винишь в моем исчезновении себя? — медленно спросила она меня.

Я действительно не хотел говорить об этом.

— 433к, наша компания в Колорадо, принесет по меньшей мере 400 миллионов в этом году. Люди по 3 часа в очереди стояли. Я предлагаю лоббировать легализации марихуаны в большем количестве штатов. Но сейчас я хочу открыть по крайней мере четыре магазина 433K в каждом часовом поясе, торгующих медицинской марихуаной, чтобы, когда она будет легализована, у нас уже был плацдарм в этом районе. — Если мы правильно разыграем наши карты, мы сможем контролировать как легальный, так и нелегальный рынки. Это также помогло бы с рекламой.

— Мы не можем, — сказала она.

Что за хуйня?

— Почему, черт возьми, нет?

Она положила руки на уши Итана, когда он широко зевнул, и его голова качнулась взад-вперед, когда он начал засыпать. Было только 9:00 вечера, но я предполагаю, что ему давно пора спать.