Я всё ещё люблю - Анна Никитина

продолжает выводить Вика. Это единственное, что останавливает не вписать ей леща для отрезвления. Ребенок, который внутри. Мой, не мой — похрен. Там маленькая жизнь. — И это все из-за этой швали! — ерепенится Вика. Клянусь, я держался. За руки втаскиваю её в ванную под душ и спускаю ледяную воду.

— Остудись. — сдерживаюсь только потому, что ребенок внутри и телефон звонит как раз. Только поэтому и выхожу оттуда. Похрен на неё, мокрую. Даже её просвечивающаяся грудь через белую рубашку не вызывает интереса.

— Кирюша, привет! — в трубке давно родной и любимый голос крестной. — Посмотрела я твои фотографии. Ну что могу сказать. Вроде все реально написано, и по снимку действительно беременность есть, и те двенадцать недель совпадают с тем, что я увидела на снимке. Но ты сам взрослый человек, понимаешь, что написать можно что угодно. И такую фотографию УЗИ в интернете найти тоже не проблема. Поэтому тут нужно только осмотреть лично.

— За этим и написал.

— Через час я освобожусь, и, если есть возможность, приезжайте вместе. Я посмотрю. Тогда и смогу все тебе рассказать.

— Анонимность?

— Обижаешь, крестник.

— Прости. Через час буду, — мягко отвечаю. Крестная — лучшая подруга моей мамы ещё со школьной скамьи и с одного двора. Жили они напротив друг друга. А когда мама забеременела уже мной, то о том, кто будет крестной, не оставалось сомнения. Лена, как я её называю, по её же просьбе, со мной была в разные периоды жизни. Она знает намного больше из того, что было в моей жизни, чем родители. Никогда не выдавала, а прикрывала только. Ну и волшебных подзатыльников тоже от нее выслушивал. Но прислушивался.

Вика же, пока я разговаривал, босыми ногами прошлепала в комнату. Туда и направляюсь. Нагло открываю дверь одной из гостевых.

— Собирайся.

— Куда? — перепуганно шепчет. Надеюсь, этот контрастный душ охладил её пыл.

— В клинику. У тебя есть двадцать минут на сборы, — пока она не начала заводить по новой, закрываю дверь и ухожу на кухню. Там меня ждал ещё один сюрприз этих дней. Про кофе я, благодаря Вике и её истерии, забыл, и оно сбежало прямо на плиту и пол. — Твою мать! — кидаю турку в мусорку. Там уже бесполезно отмывать и спасать. Давно пора было кофемашину купить, но руки не доходили. Теперь, кажется, пора. Пока Вика наводит марафет, закатываю рукава на рубашке и оттираю плиту и пол от сбежавшего напитка. Запускаю Гошу для полной влажной уборки. Корм коту в миску насыпаю и водичку в кружку. Если все коты, как коты, пьют из миски, то этот, как царь, ему только прохладную и из прозрачной большой кружки подавай. А тушка эта ещё британского происхождения, с королевской родословной лениво посматривает. Заказываю белые и бордовые лилии в салоне для крестной.

— Я готова.

— Поехали. — беру пиджак с кресла и ключи с ключницы в прихожей.

До клиники доезжаем как раз к назначенному времени.

Крестная: На третий этаж. 101 кабинет.

Поднимаемся молча. Вика только глазами сверкает на меня. Злится. А что, хотела, чтобы я молча принял её ребенка и расписался с ней? Тогда я бы точно был ослом. Если мой, то отказываться не собираюсь. Да, накосячил. Да, признаю. Но на то мы и люди, чтобы учиться на своих ошибках. Но если не мой, то, извините, не моя жизнь. И разбираться Вике придётся самой. Я не нянька, чтобы подтирать сопли и брать на себя ответственность за другого ребенка. У меня есть своя семья. Дочь, с которой бы я сейчас хотел проводить время. А не торчать в клинике с Викой и выяснять все это.

— И меньше налегай на сладкое и больше пеших прогулок, а то оформлю в стационар. — открывается дверь кабинета и выходит девушка с округлившимся животом и вместе с ней крестная в форме мед. работника.

— Хорошо, Елена Александровна.

— Проходите, — уже к нам обращается. Поднимаемся. Вика неохотно мнется на пороге кабинета.

— Не стесняемся. — слегка подталкивает Вику вглубь кабинета.

— Спасибо, мой хороший, — улыбается Лена. — Как мама?

— Все хорошо, — киваю, что сейчас, при Вике вряд ли нужно делиться хорошими новостями о том, что есть теперь внучка и мама как будто заново родилась.

— Как тебя зовут? — обращается к Вике.

— Виктория.

— Вика: «победа» означает. Давай мне свои документы, выписки. Нужно посмотреть всё. И она слушается. Отдает папку, какие-то выписки.

— Полип давно удалили?

— Восемь месяцев назад.

— Хорошо, — отзывается Лена, просматривая бумаги. И ещё задает парочку вопросов.

— Проходи за ширму, штаны приспускай и оголяй живот. Там есть пеленочка рядом. А я сейчас подойду.

— Хорошо, — глухо отзывается Вика.

Я вместе с Леной захожу. Рядом становлюсь, чтобы экран видеть.

— Дата последних месячных?

— 22 октября.

— До этого беременность, выкидыши, аборты были?

— Выкидыш.

— Почему?

— В аварию попала. Срок был 6 недель, но не удалось спасти.

— Чистили или вакуумом?

— Чистили.

— Ну что, беременность есть. Срок 12–13 недель. Сердечко уже бьется. Развивается по срокам. То есть с плодом всё хорошо. Сейчас что-нибудь беспокоит?

— Сплю плохо. И настроение меняется резко.

— Перед сном можешь выпить чай с ромашкой, мелиссой. Он хорошо расслабляет и успокаивает. Теплые ванны с ромашкой. Но не долго. Десять минут достаточно. То, что настроение меняется, это гормональный фон меняется. Это нормально. Это может быть вплоть до родов, — объясняет крестная.

— Держи влажные салфетки. — протягивает ей пачку. — Можешь вытираться и одеваться.

— ДНК тест можно провести? — вклиниваюсь в их разговор.

— Да, на этих сроках можно сделать. Достаточно сдать твою кровь и плазму у матери.

— Сейчас можем провести?

— Да, конечно, — отзывается Лена. — Я приглашу медсестру. Она все сделает.

— А результаты?

— Через три дня.

— Долго. Быстрее никак нельзя сделать?

— Нет. Это и так быстро, Кир. Люди неделю ждут. Но ты мой крестник, поэтому я потороплю лабораторию.

— Спасибо.

— Держите анализы и выписку, — протягивает нам по листочку. — Вика, вот