Извращенная гордость - Кора Рейли

окну, освобождая пространство между нами.

Он последовал за мной, и его дыхание обдало мое ухо, когда он наклонился.

— Мне лучше уйти. Сегодня не лучшее время, чтобы быть рядом с тобой. Спокойной Ночи, Ангел.

Его пальцы откинули мои волосы, и он поцеловал меня в шею, чувствительное место между плечом и шеей, заставив меня подпрыгнуть от удивления. Я хлопнула рукой по месту, ошеломленная покалыванием.

Дверь закрылась с тихим щелчком, затем замок повернулся. Я вздрогнула, перевела дух и прижалась к подоконнику.

Позволит ли мне Римо поговорить с Сэмом? Мне следовало спросить, но присутствие Римо слишком ошеломило меня.

Эта игра становилась опасной более чем в одном смысле. Вопрос только в том, кто потеряет контроль первым?

РИМО

Я стоял перед дверью Серафины, мертвой хваткой вцепившись в ручку. Мне хотелось вернуться и посмотреть, что еще можно вытянуть из Серафины с ее братом, но я подавил желание. Глубоко вздохнув, я прислонился лбом к дереву. Так Нино нашел меня.

Краем глаза я видел его ноги и, даже не поднимая глаз, мог представить, какое оценивающее выражение он мне придавал.

— Как все прошло с Адамо и Харпер?

Я выпрямился, и, как и было предсказано, Нино смотрел на меня с тем спокойным вниманием, которое заставляло меня взбираться на стену.

— Данте звонил. Он хочет поговорить с тобой. Он, кажется, потерял терпение. — сказал он.

— Он не станет рисковать, если это означает, что я могу убить Серафину.

Нино наклонил голову.

— И все же… мы должны начать выдвигать требования.

— Может, ты и прав. Подумай о каком-нибудь нелепом требовании, на которое он, возможно, не согласится; я еще не закончил играть. Спроси у него про Индианаполис или Миннеаполис. Меня не волнует.

Мускул на челюсти Нино напрягся, явный признак его раздражения на меня.

— Хорошо. Я пошлю ему сообщение.

— Скажи ему, что завтра я разрешаю Серафине видеозвонок с ее братом. Ему лучше быть готовым к восьми утра.

— Ты слишком близко к этому подходишь. Посвящение Адамо начинается в одиннадцать.

— Достаточно времени, — сказал я и нахмурился. — Ты не сказал мне, что случилось с Харпер.

— Как и ожидалось, она использовала Адамо, чтобы снабжать ее наркотиками. В тот момент, когда он сказал ей, что ничего не может ей дать, она бросила его и призналась, что трахалась с другим парнем. Адамо раздавлен. Он принимает все это слишком близко к сердцу.

— Он сердится?

— Зол на Мейсона, а не на девушку.

Я улыбнулся.

— Этого достаточно. Нам все еще нужен кто-то, с кем Адамо сможет разобраться завтра. Скажи Фабиано, что я хочу, чтобы он привел Мейсона на посвящение.

Нино задумался.

— Может, это сработает. Ревность и разбитое сердце хорошие мотиваторы для жестоких действий.

— Где он?

— На улице, курит. Я дал ему одну сигарету.

— Пойду поговорю с ним.

— Я не уверен, что он лучший партнер по диалогу на данный момент.

— Я тоже.

— В этом-то и проблема, — сказал Нино с кривой улыбкой.

— Иди трахни свою жену и перестань меня бесить.

— Ты не был в Сахарнице с тех пор, как привез сюда Серафину.

Я вздохнул.

— Может быть, я не в настроении для шлюх. Я беру несколько дней безбрачия.

— Ты не делал этого с тех пор, как начал трахаться.

— Прекрати все анализировать, Нино, — прорычал я и зашагал прочь, прежде чем ударить его.

Адамо сидел в шезлонге у бассейна, хмуро глядя в темноту, сигарета свисала изо рта, придавая его лицу зловещее сияние. Он не поднял глаз, когда я опустился рядом с ним.

Он глубоко затянулся сигаретой, и мне потребовалось все мое почти несуществующее самообладание, чтобы не вырвать эту чертову штуку у него изо рта.

— Ненавижу, — пробормотал он.

— Ненавидишь что?

— Ненавижу, что с нашей фамилией люди всегда чего-то от нас хотят.

— Тебе не следовало пытаться завести друзей, давая им наркотики, — сказал я. — Мы не Санта Клаус. Мы продаем дерьмо, а не раздаем его бесплатно, и мы никогда не трахаемся с дерьмом сами.

— Когда же люди полюбят меня за себя, а не за то, что я могу им дать? Они видят только мою фамилию. Это все, что их волнует.

— У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, — сказал я грубо.

Адамо взглянул на меня.

— До сих пор ты стоил мне миллионы из-за машин, которые разбил, и наркотиков, которые позволил исчезнуть. Что я сделаю с тем, кто что-то у меня украл?

— Ты пытаешь и убиваешь их, — тихо сказал Адамо.

— Да. — я сделал паузу. — Но ты здесь, целый и невредимый, и ты знаешь, что останешься таким до того дня, когда я сделаю свой последний гребаный вдох.

Адамо опустил голову.

— Завтра ты поклянешься в верности Каморре. Ты примешь присягу и сделаешь татуировку, — приказал я.

— Мне плевать на Каморру, — прошептал Адамо, и мой гнев усилился, но потом он снова заговорил. — Но я поклянусь тебе в верности, потому что даже если я ненавижу то, что ты, Нино и Савио делаете, вы моя семья.

Я выпрямился и еще мгновение смотрел на брата.

— Не трать силы на мысли об этой девушке. Она ничего не стоит. Там еще много девушек. Она использовала тебя. Может быть, теперь ты начнёшь использовать их.

Адамо нахмурился.

— Я ничего не могу с собой поделать. — он громко сглотнул.

— Она трахалась с ним все это время.

— Ну и что? Ты трахнул ее. Он трахал ее. Ты двигаешься дальше.

— Нет, — тихо ответил он. — Мы не зашли так далеко.

— Пожалуйста, скажи мне, что она, по крайней мере, дала тебе в рот, — пробормотал я.

На лице Адамо промелькнуло смущение. Я снова опустился на пол.

— Могу я задать тебе вопрос? — тихо сказал он.

У меня было чувство, что это превращается в сексуальный разговор, которого я избегал с Савио, бросив ему на халяву двух шлюх; он с радостью согласился.

— Сколько времени нужно, чтобы взять в руки контроль?

— Контроль? — эхом отозвался я.

Я не пытался контролировать себя во время секса, но у меня было чувство, что Адамо не имел в виду такой контроль.

Адамо бросил сигарету на землю.

— Чтобы сдерживаться, понимаешь? Я вроде как…

— Кончил в ту же секунду, как она прикоснулась к тебе ртом, — подсказал я.

Адамо поморщился и отвернулся.

— Да.

Я усмехнулся. Адамо нахмурился.

— Не смейся надо мной.

— Я не смеюсь, — ответил я. — Ты никогда не был с девушкой, так что это вполне нормально.

— С тобой тоже это случалось?

— Нет, но я трахался от злости. Это дает мне лучший контроль.

— Держу пари, Мейсон и