Подари мне меня (СИ) - Анишкина Зоя

Все молча пилили друг друга взглядами. Тишину прервал Олег:

— Где Маша и Кирилл?

Его голос был холодным и жестким. Вопрос неожиданно разорвал тишину комнаты. Не так я себе представлял начало беседы.

Не успел я возмутиться, как заговорил Филатов, сидевший во главе огромного массивного стола.

— Ну вот. Сдается мне, Максим, твоему другу до его подружки явно больше дела, чем тебе до моей крестницы. — Его глаза гневно сузились. — Хотя ты и трахаешь ее. Не подскажешь, в чем загвоздка?

Глава 23. Макс

Я стоял, и во мне поднималось бешенство. Какого хрена происходит? Я пытался пнуть друга, которому еще предстоит ответить за свои слова и действия, но он не унимался:

— Где Маша и Кирилл? Они сегодня пропали. Вы знаете, где они? Что с ними?

Филатов откровенно забавлялся, но стоило ему взглянуть в мое лицо, веселье тут же пропало.

— Артем.

— С ними уже все нормально. Но до нее добрались старые знакомые. — Он со злостью смотрел на моего друга. — Ей прилично досталось, но угрозы здоровью и жизни нет. Сейчас она в безопасности. Безусловно, этого бы не случилось, выполняй вы свою работу более качественно.

Безопасник Миры говорил это Олегу, но смотрел на меня. И меня же сверлил взглядом, как надоедливую мошку. Судя по всему, мои чувства к нему были взаимны. Но почему его терпеть не мог я — я знал, а вот чем вызвана его неприязнь ко мне… Это еще вопрос.

Олег же шумно выдохнул и без приглашения плюхнулся в кресло. Он закрыл лицо руками и провалился в свои мысли. К счастью, никого это не смутило, потому что главным блюдом был не он и даже не его доктор в розовом.

Филатов самолично разлил по бокалам напиток, по цвету напоминающий виски. Затем предложил жестом всем присутствующим.

Я заметил еще одного мужчину. Он явно был старше нас всех. Его руки покрывали тату родом из мест не столь отдаленных. Он мне кого-то смутно напоминал.

На автомате взяв стакан, я стал крутить его в руках, пытаясь вспомнить. Прервал меня голос нотариуса:

— Это мой безопасник. Прошу не обращать на него внимания. А вот настойку советую, ибо она моего личного производства, — голос его потеплел, а пузо выпятилось вперед. — На можжевеловых ягодах, по секретному рецепту.

И он прилично отхлебнул из стакана. Я принюхался. Пахло действительно очень приятно. Глотнув, я понял, что стоит раскулачить этого старого паука на парочку бутылок. Мой коньяк — болотная тина в сравнении с этим напитком.

Но это потом, так сказать, на сдачу. А пока я ждал его следующего хода, раз мой друг так любезно смазал наше приветствие. Хорошо что Филатов умел ценить время и не стал вести пустые разговоры.

— Значит, ты получил доступ к телу моей крестницы. — Он вертел в руках бокал. — И что дальше? Какие виды на нее имеешь?

Я весьма удивился. Признаться, мне приходило в голову, что причина исключительно в Витюше, а не в моей связи с Мирой. Теперь я стал подозревать, что не все так просто.

Поэтому стоило немного подумать и потянуть время.

— Вы меня позвали, чтобы обсуждать, насколько хороша ваша крестница в постели? — Его зубы скрипнули. — Или чтобы помочь мне прижать братца?

Я смотрел на него прямо. Пусть думает, что хочет.

— Только учтите, что мои отношения с Мирой не касаются никого, кроме меня и ее. — В этот момент я бросил злой взгляд на этого Артема. — Поэтому лезть в них я никому не позволю. Вообще никому.

Взглядом я скользнул по Олегу и Филатову. Последний поморщился.

— Молодежь. В твоем возрасте я тоже любил женщину и считал, что наши отношения — это наше дело. И заплатил за это самую высокую и даже неподъемную цену.

Я удивленно посмотрел на него.

— Да-да, упрямый идиот! Ты можешь сколько угодно тут распинаться и играть в самого умного, но мы оба понимаем, что сейчас твой мозг занят женщиной. И ты этому совсем не рад, — он усмехнулся и поднял бокал в молчаливом тосте. — Завтра моя крестница будет свободна от оков брака, но это не значит, что за ней не потянется шлейф из дерьма, что успел наделать этот ублюдок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я молча смотрел на него. Филатов мне не нравился, но он и не был стодолларовой купюрой. А вот его слова били слишком точно. В отличие от меня, этот старый хрен все контролировал. И это меня бесило.

— Что молчишь, Отелло недоделанный? Хватит строить из себя ревнивца. Моя девочка даже этому уродцу рога не наставляла, исключая тебя, конечно.

Он со смешком плеснул еще чудо-настойки себе в бокал.

— Выглядишь смешно. Одним словом, зеленый еще. Вон, даже не заметил очередного страдальца рядом, — он махнул рукой в сторону мрачного Олега. — Давай заканчивай этот цирк с выяснением того, у кого из нас яйца крепче. Понятно, что у меня. Давай бумаги на Витюшу.

— Ну, допустим, в нескольких местах вы правы. Зачем вам бумаги?

Филатов недовольно поджал губы. Он встретился взглядом со своим безопасником.

— Максим, не надо со мной играть и искать подводные камни. Бумаги давай, — его тон поменялся — теперь он словно отдавал мне приказ. — Витюшей займусь я, а ты, так уж и быть, если сделаешь Миру счастливой, получишь к свадьбе подарок. Приданое, так сказать. Очень вдохновляющее приданое.

На предпоследнем слове он намеренно сделал ударение.

Мои глаза потемнели. Ах ты старый хрен, шантажировать меня вздумал. Но если неделю назад я бы молча согласился, то теперь чуял подвох. Моя девочка ему была дорога, это бесспорно, но было и что-то еще. Что-то, что не давало мне покоя. Не только ради нее это затевается — Филатов явно преследует свои цели. Поэтому нет.

— Олег, пойдем, я еще намерен выспаться.

Я поднялся и сделал удивленному другу знак. Тот посмотрел на меня, потом перевел взгляд на багровеющего нотариуса. Я решительно направился к двери.

— А ну стоять, щенок! Ты что же, думаешь, что сможешь просто так отсюда выйти? Да если б крысеныш, который слил ему, — он ткнул в Олега пальцем, — не сдох, я бы не распинался здесь. Отдай мне папку, и все будут довольны.

Взяв эмоции под контроль, он медленно опустился в кресло. Его безопасник недовольно куксился в углу. И я с ним был согласен: кто ж говорит оппоненту, что он — его единственный шанс достать нужную информацию? Возможно, я погорячился с оценкой его способностей. Тем временем нотариус продолжил:

— Ты сейчас передашь мне сведения, потом наберешь Миру, и вы пойдете дальше детей делать. — И вновь эта усмешка. — Вопрос ее бывшего и по совместительству твоего братца будет для тебя навсегда закрыт. Ресторан получишь со временем, отмоешь, запустишь своего дражайшего повара, и делов-то. Живи себе счастливо и заботься о моей Мирочке.

Я смотрел на него и все больше убеждался в правильности принятого решения. Этот человек способен наломать дров, а разгребать придется моей девочке.

— Нет, — я даже не обернулся. — Со своим братом и своей женщиной я способен разобраться сам. Что я и сделаю. Олег, на выход.

Сзади послышался скрежет. Должно быть, кто-то резко вскочил со стула. Я не выдержал и обернулся. Филатов был зол как черт, его придержал безопасник. Но я уже увидел достаточно.

Сбоку от них в кресле сидел невозмутимый Артем. Но что-то в его взгляде на меня поменялось. Теперь он смотрел прямо в глаза, и в них не было той неприязни. Странно. Но точно не стоит думать об этом сейчас.

— Ты уверен, что хочешь мне отказать? Не боишься, что я солью своей крестнице твою подноготную? Что спишь с ней в надежде поиметь братца, а не из больших чувств? Она мне поверит, я единственный человек, который ей дорог. А ты, — он посмотрел на Олега, — не боишься, что кто-нибудь закончит то, что сегодня начал с твоей драгоценной Машей?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Олег было дернулся, но я его удержал. В этот момент, могу поклясться, Артем незаметно покачал мне головой. Нет, с Машей все хорошо, она в безопасности. Теперь стоило вывести друга отсюда.

— Олег, пойдем. Нам здесь нечего делать.

Друг посмотрел мне в глаза и понял все без слов. Мы молча вышли из кабинета и спустились вниз. Я не расслышал последние слова Филатова, которые он бросил своему безопаснику под удивленный взгляд Артема: