Все впереди. Второй шанс (СИ) - "Лагиза"

— Спасибо, я тоже…рада познакомиться с отцом моего парня, — они оба искренней улыбаются друг другу, и Арина смущённо отвечает на рукопожатие.

— Может уже зайдём в дом, или до конца останемся здесь, у порога?

— Ой, дорогие мои, давайте заходите в дом, — говорит мама, тихонько стукнув себя по лбу. — Макс предупредил, что ты не переносишь курицу, так что не волнуйся по этому поводу, — воодушевлённо подмигнула мама Арине, проходя в гостиную.

— Благодарю, Марина Вик…

— Божички! Прошу, не называй меня так, разве не помнишь как мы договаривались, а? — наигранно строго спросила мама. — Хотя нет, забудь! Называй меня — мамой!

— Мамой? — удивилась она, а я тихо хмыкнул себе под нос.

— Угу.

— Мама… — покорно произнесла Арина, смотря на маму прямо в глаза, и будто бы пробовала это слово на вкус. Сегодня мама была прям как подросток, который ещё не умел разумно контролировать свои эмоции. Казалось, что она взорвется на мелкие кусочки от счастье.

В гостиной было все было на высоком качестве, как всегда. Зная хорошо маму, мне прям стало жалко наших домработниц.

Взяв пример с отца, я помог сесть Арине по удобнее.

— Ох, я же совсем забыла! — Арина протягивает маме — торт, которого она все это время держала в руке, не выпуская.

— Разве мой сын не говорил вам, что в этом доме никто не любит сладкое? — сухо спросил папа, сощурившись.

— Я…я не… Может Макс говорил, а я забыла… Но…я… — Какого черта, он заставляет ее нервничать?

— Это значит, что вы не внимательно слушаете моего сына, когда он говорит про свою семью? — продолжает он добивать ее. Черт, она прям побледнела от паники.

— О чем ты вообще? — пытаясь я спокойно говорит, сжимая руку Арину под столом, давая знак, что что рядом, и ей не стоит переживать.

— Нет, просто…я… — дьявол, у нее даже от паники язык заплетается.

— Да расслабьтесь, я же шучу, — смеётся он, взяв в руки торт, который принесла Арина. — Я обожаю сладкое. О, особенно шоколадное! — папа с умилением протирает ладонь об ладонь, в предвкушении.

Арина моментально расслабляется, тихо смеясь.

— Ага, ща! — мама, которая все это время была в кухне, быстро оказывается рядом с папой и бьёт его по рукам, которые таки тянулись к сладкому. — Что-то я не припомню, что в твоём списке диет, который назначил врач, был торт, — она ловко забрала торт прямо перед носом отца, превратив его в кислую гримасу.

— Ей богу, ваша мать хочет меня свести в могилу раньше времени! — он как маленький ребенок, дуется на маму, отводя взгляда от нее.

— Типун тебе на язык! — мама убрала торт подальше от папу, чтоб не искушать лишний раз.

— Смотрите, что я нашла! — мама протягивает нам рамку с фотографией.

Это мы. Наша первая фотография, на батуте.

— Ты хранила эту фотографию целый пять лет? — удивился я.

За все это время, я не разу не натыкался на эту фотографию.

С боку слышу тихий всхлипывание.

— Эй, ты чего? — мама встаёт сзади нас, обнимая за плечи.

— Это так мило, что вы сохранили фотографию, потому что… Нашу я порвала порыве ярости, — с ее глаза скатывается слезинка, но я успеваю подхватить его.

— Кареглазка, у нас есть ещё впереди вечность, чтобы создать новые счастливые моменты… — шепчу я, так чтоб только она слышала мои слова.

— А я ведь узнал тебя.

— Что? — спрашиваем мы, отложив столовые приборы в сторону.

— Когда ты пришла на собеседование, а ведь сразу узнал тебя, — объясняет папа, удивляя нас.

— Хотите сказать, что вы приняли меня на работы — потому что я бывшая девушка вашего сына?

— То что была бывшей, ничего не меняет. Я принял тебя на работу, потому что было достоверные сведения о тебе, — он взглядом указывает на маму. — Было время, когда ваша мама меня чуть с ума не свела, рассказывая о тебе.

— Но за пять лет я могла стать другим человеком. И изменится не в хорошую сторону.

— Можешь думать, что у меня есть некий дар, распознавать людей, — спокойно уверял он, допивая свой жасминовый чай.

— А как наш внук, пинается? Что сказал врач? Когда можно узнать пол ребенка? А хотя о чем я, самое главное чтоб здоровым родился! Может ты ещё что-то хочешь, а? — напала мама на Арину, задавая куча вопросов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Арина смущённо улыбаясь, положила вилку в сторону.

— На следующие УЗИ можно узнать пол ребенка, и да он тот ещё хулиган или хулиганка, — мелодично ответила она, проводя рукой по животу.

— Ох, как хорошо! Давай я ещё тебе добавлю…

— Не надо, я уже наелась.

— Давай — давай, не забывай, ты ешь за двоих!

Она все таки наполнила ее тарелку по горло, и с довольным видом села обратно.

— Да отстань ты от детей со своими вопросами! Доченька, расслабься и делай что хочешь, — вмешался папа, спасая кареглазку от маминого допроса.

— Знали бы, сколько сил я потратила на то, чтоб не напасть этими вопросами, прямо у порога!

Возмутилась она и мы все дружно рассмеялись.

— Макс, — позвал меня отец, когда с ужин и знакомства подходил к концу.

— Да? — я повернулся к нему, приподнимая одну бровь.

— Пошли за мной, в мой кабинет. Надо поговорить, — с этими словами он встал с места, и ушёл в направлении своего кабинета.

Холодная рука Арины, коснулась меня под столом и испуганно сжалась.

Она думает, что она не понравилась папе.

— Сладкая, не переживай… — успокаивающий, нежно шепнул я ей на ухо, вставая с места.

Неужели, я не дал ей понять, что для меня их решения ничего не значат, и я люблю ее?…

Кабинета отца, каким-то магическом образом вселял уверенность человеку, добавляя изысканности.

Помню как в детстве не хотел покидать это места, и был готов часами торчать здесь, даже тупо сидя на одном месте.

Отец открыл мини бар, который был очень хорошо спрятан от маминого глаза. Об этом баре знали только мы с отцом.

Он достал Джэк Дэниелс, и нам обеим хайбола. Он указательный пальцем указывает на кресло, который располагался на против его.

— Ну что, за наших женщин, — наполнив хайбол, он протягивает мой мне, и следом мы двоем чокаемся.

Больше двадцати минут проходят в тишине, если конечно, не считая звук цокающих стаканов между перерывах.

— Макс, запомни, мужчина не должен заставлять женщину жить в неопределенности. Тогда любовь точно сменится ненавистью, рано или поздно. Они умеют любить даже в ожидании…

— О чем ты? — не понял я его слова.

— Это мы, мужики, стоит женщине ненадолго отлучиться, начинаем в уме или в открытую искать ей замену. Если ты уверен, что любишь ее, не заставляй ее жить в ожидании, не пренебрегай ею. Вот этого она точно не заслужила.

— И к чем ты ведёшь?

— Тебя же злит, когда другие открыто глазеют на твою женщину? И ты еле сдерживаешься, чтобы не разбить ему нос или что-то ещё похуже.

— А кому понравится, когда кто — то пялиться на твою женщину? — задал я встречный вопрос.

— Никому. А знаешь, что самое эффективное решение всех проблем, без кровопролитии?

— И какой же? — спросил я, наливая нам новые порции алкоголя.

Чую, папе не хило достанется от мамы.

— Кольцо на безымянным пальце. Не думаешь, что уже давно пара, а? Ведь можно урыть любого мерзавца, показав всего лишь кольцо, доказывая, что она только Твоя и больше ничья.

— Я купил кольцо, сразу же как только мы помирились. Но никак решался на этот поступок… — тускло признал я свое трусливость.

— Ты не хочешь видеть ее в качестве жёны?

— Разумеется, хочу. Даже мечтаю об этом!

— И ты все ещё сидишь здесь, перед старым пердуном? Вместе того чтоб встать на колени и умолять ее стать твоей женой?

— Что не так? — взволнованно спросила Арина, сжимая ручки в кулак. Благо выпитый количество алкоголя, уже не брал меня. Включая, папины слова, я окончательно вытрезвилься.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Нет, с чего ты взяла? — спросил я, хотя все мои мысли крутились о кольце, который сейчас находился в машине, точнее, в бардачке.

— Ну… Ты вышел из кабинета отца каким-то странным что ли… — даже не отводя взгляда от дороги, я был уверен, что она прямо сейчас прикусывает нижнюю губу.