Линн Хэммонн - Голубой блюз

— Уже почти совсем темно. А когда мы попадем в оранжерею, то и вовсе не сможем ничего рассмотреть.

Но Дик одной рукой обнял Долли за талию, а другой приподнял ее лицо.

— Посмотри. Видишь, нарождается новый молодой месяц. Мы будем любоваться растениями при луне! Ты когда-нибудь видела их в лунном свете?

— Нет, ни разу. — Долли посмотрела на небо, по которому ползла огромная туча. — Вообще-то луна закрыта облаками. Мы ничего не разглядим. А кроме того, вот-вот пойдет дождь.

— Тогда давай поторопимся! Дойдем до места, ты сама осмотришь комнаты и решишь, что и куда лучше поставить.

Долли взглянула на Дика снизу вверх, стараясь угадать его мысли. Из-за облаков выглянул месяц, желтый, словно ломтик масла. В его свете лицо мужчины казалось таким простодушным, а улыбка — такой открытой и бесхитростной, что у Долли сжалось сердце. То, что она испытывала к нему, подозрительно походило на любовь… Но нет, это чувство, конечно, не могло быть любовью. Любовь не вписывалась в ее планы! В таком случае что же это? Просто страсть? Вполне возможно, неохотно призналась она себе. Ну, это не страшно, с этим можно справиться. К тому же наша встреча — чисто деловая. Рано или поздно все равно придется осмотреть его дом, чтобы подобрать подходящие растения. Какая разница, когда это произойдет? Чем раньше, тем лучше. Пора покончить с этим делом!

Долли тряхнула головой и решительно сказала:

— Пошли!

Быстрым шагом она направилась через лужайку к коттеджу, Дик едва поспевал за ней. Воздух был необычайно тих: ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев. Где-то хрустнула ветка и громко ухнула сова. С моря надвигались тучи, заслоняя месяц. В сгустившейся тьме Долли споткнулась о корень. Она бы упала, если бы на помощь не подоспел Дик. Он обхватил ее за талию и прижал к себе. Если он и почувствовал, как прижалась к его груди ее грудь, то не подал вида. Только голос выдал его волнение, когда он спросил:

— С тобой все в порядке?

Долли беззаботно рассмеялась.

— Что-то меня заносит! — Но что именно она имела в виду: свое падение или головокружение от близости мужчины — ей и самой трудно было объяснить.

Прижавшись друг к другу плечами, они шли мимо цветущих магнолий и благоухающих хвоей сосен, освещенных бледно-голубым светом.

Дик отворил дверь своего дома, и они вошли внутрь. Долли быстро обвела взглядом белые стены, толстый бежевый ковер, мебель из светлого бамбука с синей и бежевой обивкой… Пожалуй, Дик был прав, подумала она. Его дом действительно имеет нежилой вид. К тому же здесь так сыро и холодно! Женщина поежилась и обхватила себя за плечи. Хозяин указал на широкий диван с автоматически откидывающейся спинкой, покрытый толстым пледом темно-рыжего цвета.

— Разреши представить тебе мое любимое лежбище; отсюда я наблюдаю парад планет.

Долли посмотрела настороженно, будто подозревая какой-то подвох, но постаралась держаться непринужденно.

— Давай выберем место для растений. — Она обошла всю гостиную и широко улыбнулась. — Теперь я понимаю, почему ты всегда в курсе всех наших дел. Окна гостиной и спальни выходят на север, как раз на наш дом!

Дик засмеялся.

— Правильно, это мои окна в мир.

Женщина вздрогнула. Неужели она и ее дети действительно вошли в его жизнь? Она посмотрела на него вопросительно, но в этот момент налетел мощный порыв ветра. Долли услышала, как ломаются сосновые ветки и падают на крышу коттеджа. Ветер ворвался в открытое окно, задребезжали стекла. Дик быстро захлопнул окно, не заметив мотылька, который ударился о стекло раскрытыми нарядными крыльями. Наверное, он искал убежища в доме, а нашел смерть, подумала Долли. Ей стало не по себе. Вдруг небеса разверзлись и хлынул ливень, с бешеной силой забарабанил по стеклу.

Гостья заторопилась.

— Спасибо за все, дорогой сосед. Мне нужно бежать домой — проверить, все ли окна закрыты.

Дик посмотрел из-за занавесок на соседний дом.

— Я вижу, как дети старательно задраивают окна, будто запирают на ночь банк. Так что тебе не стоит беспокоиться.

В этот момент загрохотало, и в коттедже погас свет.

Долли пошарила в темноте в поисках дверной ручки.

— Милый, мне действительно пора! Спокойной ночи.

— Зачем тебе уходить сейчас?

— Мы уже все обсудили, а об остальном договоримся завтра.

— Ты ошибаешься, Зеленая Веточка, я еще не сказал всего, что хотел.

— Ты мне все скажешь по телефону!

— Подожди, Долли. Ты не должна уходить вот так.

— Почему?!

— Ну, — он запнулся, придумывая что-нибудь неправдоподобней, лишь бы задержать ее у себя, а затем тихо сказал: — я боюсь темноты.

— Перестань, ты же взрослый человек!

— Нет, правда! — в его голосе звучало отчаяние. — У меня что-то произошло с психикой еще в раннем детстве! Может быть, сильный испуг…

Да, подумала Долли, нашел способ заставить меня остаться!

— С удовольствием одолжу тебе фонарик и несколько свечей. Я дойду до дома и пришлю к тебе Клода.

Не сработало! Дик лихорадочно выискивал какой-нибудь приемлемый способ не дать ей уйти.

— Ты вымокнешь до нитки! Я не прощу себе, если выпущу тебя на улицу в такой ливень. Оставайся, Зеленая Веточка!

— Не сахарная, не растаю, — засмеялась Долли.

О Господи, подумал Дик, и это не сработало!

Вдруг его осенила идея, и он заговорил строго, как учитель с нерадивым учеником.

— Сейчас ты подхватишь грипп; нет, хуже — пневмонию! Ты уже и здесь достаточно замерзла, а выйдешь на улицу — и готово. Подожди хотя бы, пока я разожгу камин! Во-первых, станет светло, а во-вторых — исчезнет сырость.

Женщина остановилась в нерешительности. Может, остаться на несколько минут? Вряд ли ливень продлится дольше. Она слышала, как хозяин ходит по комнате, пробираясь к связке поленьев возле камина, и говорит с преувеличенным оживлением:

— Вот видишь, все, что нужно, у меня под рукой: спички, сосновые шишки, хворост и кочерга.

Через несколько минут он сложил шалашиком в камине шишки и хворост, щелкнул зажигалкой, и огонь весело заплясал на дровах, распространяя мягкое золотое сияние. Дик улыбнулся, подумав, что огонь в камине сродни огню, бушующему в его сердце.

А Долли между тем боролась с собой. Соблазн остаться был так велик, но она прекрасно помнила, чем кончилось однажды невинное сидение на качелях…

— Лучше я все-таки пойду: посмотрю, как там дети, и заодно пришлю тебе свечей.

— Не уходи, дорогая! Я вовсе не хочу лишать тебя свечей… — Дик в отчаянии хватался за совсем уж дурацкие предлоги.

— Не волнуйся, у нас их много.