Линн Хэммонн - Голубой блюз

Флеминг мечтал об одном: чтобы девочка вела себя примерно так же, как Ральф, — не вставала со своего места без команды — и чтобы между ними всегда был широкий, уставленный посудой стол. Но Кэрол все-таки встала. Дик затаил дыхание, но она, по счастью, направилась к окну с видом на океан.

— Здесь действительно душно. Я немного проветрю комнату, — с этими словами Кэрол открыла окно.

С улицы донесся знакомый звук: шум подъезжающего автомобиля и скрежет ракушечника под колесами. Обычно этот скрежет довольно неприятно действовал на нервы, но сейчас он прозвучал для Дика словно волшебная музыка. Раздался стук каблуков по веранде, хлопнула входная дверь. Вскочив с дивана, Дик кинулся навстречу, Кэрол за ним.

Долли улыбаясь вошла в дом. Но когда она посмотрела на Дика, а потом перевела взгляд на дочь, улыбка сползла с ее лица.

— Кэрол, что с тобой? Тебя никто не обидел? Ты на себя не похожа! И что это за маскарад?!

Гость поднял руки вверх:

— Не волнуйся, Долли! Твою дочь никто не обидел и пусть тебя не вводит в заблуждение ее наряд. Кэрол осталась дома за хозяйку и старалась выглядеть соответственно. Должен сказать, что справилась она прекрасно. И вообще — Кэрол очень грациозная и обаятельная юная леди, образец южного гостеприимства.

— Понятно. Спасибо, дочка. — Мать поцеловала девочку.

Про себя Долли отметила, что только что стала свидетельницей образца добросердечия и тактичности. Если кто и проявил себя настоящим южным джентльменом, так это Дик. Он героически справился с теми трудностями, которые создала ему Долли, оставив на съедение собственной дочке. Вспомнив, что в ее дом Дика привело дело, она тут же приняла деловой вид.

— Давай перейдем в гостиную и обсудим, какие растения ты хотел бы иметь у себя в доме.

Кэрол, которой комплименты вскружили голову, отправилась следом за взрослыми и уселась рядом с Диком на диван. Мать удивленно взглянула на дочь. Очевидно, она сочла, что теперь следует занимать Дика весь вечер? Сначала Долли решила отослать девочку к себе, но потом передумала, рассудив, что в присутствии дочери она будет чувствовать себя спокойнее, да и разговор тогда пойдет в нужном русле. Но взглянув на Кэрол и Дика, Долли вдруг ощутила неприятный укол в сердце. Что это с ней? Покраснев от стыда, женщина осознала, что увидела в Кэрол Хаммер соперницу! Что за идиотская мысль! Надо поскорее отослать девочку — подальше от греха.

— Послушай, милая, — ласково сказала Долли, — мы с Диком будем обсуждать деловые вопросы, и, боюсь, тебе будет с нами скучно. Может, ты пригласишь к себе какую-нибудь подружку? Вы могли бы во что-нибудь поиграть. Например, в настольное регби.

Кэрол энергично затрясла головой, отчего взлетела ее медная грива, и с надеждой посмотрела на гостя.

— Я бы лучше поиграла с вами.

Дик искоса взглянул на Долли. На дне его темных глаз плясали бесовские огоньки, он едва удерживался от смеха.

— Я бы сыграл с удовольствием.

Он еще издевается!

— Я сейчас не в настроении играть, — раздраженно сказала хозяйка, бросив на Дика неприкрыто враждебный взгляд. — Мы, кажется, собирались поговорить о деле. Ты хотел озеленить свой коттедж?

Флеминг ухмыльнулся.

— Значит, ты не хочешь играть только из-за своего плохого настроения? Других причин нет?

Сердце Долли сжалось. Своим вопросом он задел ее за живое. Изо всех сил стараясь сохранить благоразумие, она все-таки не сдержалась и раздраженно напустилась на дочку:

— Почему ты не слушаешься?! Я же сказала, что нам с Диком нужно поговорить о делах! Пригласи Пупси, и займитесь чем-нибудь. Сделайте ириски или еще что-нибудь сладкое…

Кэрол откинула за спину свои роскошные медные кудри.

— Мама! — возмущенно сказала она. — Я уже давно переросла эти занятия!

— Как жаль! — Дик удрученно покачал головой. — Я страшно люблю ириски. Я не ел домашних ирисок с тех пор… дай подумать… с тех пор, как был в твоем возрасте, Кэрол.

— То есть приблизительно с тех пор, как начала остывать наша старушка Земля? — Мать послала Кэрол взгляд, который должен был пояснить ее непутевой дочке, что между ней и Диком лежит разница в возрасте, соответствующая целой эпохе в жизни планеты.

— Я пропускаю эту колкость мимо ушей, — любезно заметил Дик, — поскольку душа моя просит домашних ирисок.

— Вы правда хотите? — с сомнением в голосе спросила Кэрол.

— Клянусь, — сказал он, приложив руку к сердцу.

— С удовольствием приготовлю их для вас, мистер Флеминг!

— Это будет так мило с твоей стороны, Кэрол, голубка!

Мать с трудом удерживалась от улыбки. Оба так и утопали в патоке; сладкие ириски фадж вряд ли полезут им в горло.

— Кэрол, доченька, — ласково сказала Долли, — только переоденься, пожалуйста, во что-нибудь попроще. Ты ведь не хочешь выпачкать свою красивую блузку и юбку.

Кэрол хотела было возразить, но сочла за благо не накалять обстановку.

— Хорошо, — сказала она послушно и вышла из комнаты.

Улыбаясь своим мыслям, Долли покачала головой. От ревности и раздражения не осталось следа.

— Она ведь наложила на лицо весь этот грим и вырядилась, словно королева на выезд, только ради тебя, Дик! Кем же после этого я должна тебя считать? Вскружил голову моей дочери своими сладкими речами, да еще к тому же выторговал у нее ириски! Мистер Флеминг, вы настоящий проходимец!

Дик посмотрел на нее с улыбкой превосходства.

— Я знаю что делаю, моя сварливая крошка! Тебе должно быть известно, что за вино течет в жилах твоей дочки, будущей «роковой женщины»! Немного лести ей не повредит: в этом возрасте всегда полезно поднять самооценку. Вот увидишь, она будет так же красива, как и ее мать.

Дик встал, нахлобучил на голову шляпу и, усмехнувшись, посмотрел на нее сверху вниз.

— Пошли в оранжерею, выберем там несколько растений и пойдем…

— Не лучше ли будет, если ты сперва опишешь мне комнаты, где ты хочешь поставить растения? Для выбора культуры очень важно расположение комнат, много ли там солнечного света или…

— Глупости! — решительно прервал Дик поток ее профессионального красноречия. — Какой смысл описывать мои комнаты? Мы с тобой сейчас пойдем и на месте все осмотрим.

Продолжая улыбаться, он нагнулся, галантным жестом подал Долли руку и, не обращая внимания на протестующие возгласы, повел к двери, через веранду и вниз по ступеням. Когда они ступили на дорожку, посыпанную ракушечником, ведущую к соседнему дому, хозяйка словно споткнулась, остановилась и подозрительно посмотрела на соседа.

— Уже почти совсем темно. А когда мы попадем в оранжерею, то и вовсе не сможем ничего рассмотреть.