Крис Манби - Семь солнечных дней

– А-а-а! – закричала она.

Не только Кэрри Эн была ошарашена. Аксель выскочил из комнаты, досчитал до трех и снова вошел.

– Привет. Вы не ушиблись? – спросил он.

– О-о-о, – простонала Кэрри Эн.

– Зачем вы прятались за дверью?

– А зачем вы ввалились сюда, как слон? Могли бы меня убить!

– Это моя комната, – ответил Аксель. – Я веду шахматный клуб.

– Ну знаете, надо стучаться, прежде чем так врываться в дверь! Откуда вы знаете, может, с другой стороны кто-то стоит.

– Обычно здесь никого нет, – признался Аксель. – Я же сказал, это шахматный клуб. – Тусклая искорка веселья пробежала по его губам, приподняв правый уголок рта в подобии улыбки. – Вы пришли поиграть в шахматы?

Кэрри Эн перевела глаза на газетный киоск: Мортен все еще притворялся, что листает «Сан». А на самом деле следил за их перебранкой у двери.

– Да, – с досадой произнесла Кэрри Эн. – Буду играть в шахматы.

– Не могу поверить, – ответил Аксель. – Тогда заходите.

«Черт возьми», – выругалась Кэрри Эн. Теперь ей суждено целый час провести в комнате без окон, пропустить обед и, не исключено, наткнуться на монстра Мортена на выходе из зала.

– В отпуске немногие хотят заниматься шахматами, – говорил Аксель. – Люди приходят ко мне, только если идет дождь. Или если обгорели, – добавил он.

Кэрри Эн поправила воротник рубашки, прикрывая ярко-красную кожу.

– Англичане в теплых краях, – отшутилась она. – Мы не привыкли к жаре.

– Будьте осторожны, не схватите солнечный удар, – предупредил Аксель. – От него сходят с ума.

«Так же, как и от подружек, – подумала Кэрри Эн, – когда через два дня после начала недельного отпуска понимаешь, что уже их возненавидела». Ей хотелось заколоть Речел, когда та в пятисотый раз талдычила: «У каждого есть своя половинка», и утопить Яслин в бассейне, если она еще хоть раз потычет в свой несуществующий живот и начнет ныть, что растолстела. Но Кэрри Эн не стала загружать Акселя своими переживаниями.

– Вы раньше играли в шахматы? – спросил он.

– Это было давно, – призналась она. – В семидесятых, когда во всех новостях передавали про двенадцатилетних русских гроссмейстеров, мой папа строил большие надежды, что одна из его дочек станет шахматным суперчемпионом и спасет семью от банкротства. К несчастью, сам он умел играть только в шашки. По-моему, я даже правил не знаю. То есть, наверное, я играю в шахматы так, как другие люди играют в шашки, понимаете, о чем я?

– Давайте начнем игру и посмотрим, что получится, – предложил Аксель. Он сел за столик со стороны белых. – Будете играть черными или белыми?

– Белыми. Я и сама белая. Только не сейчас, сейчас я скорее цвета лобстера, – робко пошутила она.

Аксель не засмеялся. Он развернул доску, и перед Кэрри Эн выстроились белые фигуры.

– Ходите первой, – произнес он.

– Хм-м. Ладно.

Кэрри Эн взглянула на доску. Ее фигуры в ожидании замерли на своих местах на двух первых рядах доски. Она могла открыть игру множеством ходов, это она помнила. И также знала, что существуют традиционные ходы для начала игры. Так, кажется, пешку первым ходом можно передвигать на две клетки. Она подвинула одну из пешек, стоявшую в центре поля, на две клетки вперед.

Аксель не остановил ее, но презрительно фыркнул, как умеют только французы. И через восемь ходов поставил Кэрри Эн шах и мат.

– Как это у вас получилось?

– Вы с самого начала пошли неправильно, – ответил Аксель. – Давайте попробуем еще раз.

Кэрри Эн снова выстроила фигуры в шеренгу.

– Как вы умудрились стать тренером по шахматам? – отважилась Кэрри Эн, когда фигуры были на месте.

– Менеджмент «Эгейского клуба» надумал заманить туристов с более высокими интеллектуальными запросами.

– О-о-о, значит, я туристка с высокими интеллектуальными запросами? – пошутила Кэрри Эн, подвинув на две клетки вперед другую пешку.

– Сейчас вы попадете в ту же ловушку, – заметил Аксель, проигнорировав вопрос Кэрри Эн. – Рассчитайте ход, – произнес ее тренер. – От вас требуется концентрация.

Он пристально посмотрел ей в глаза, будто пытался передать ей собственные знания. Кэрри Эн не отвела взгляд. Глаза у него были очень красивые.

22

С изобретением мобильного телефона стало почти невозможно полностью отгородиться от суеты. Безмятежный отдых у бассейна то и дело нарушала наглая трель «Моторолы». Молодые итальянцы были просто одержимы текстовыми сообщениями – они посылали SMS даже друзьям за три лежака, спросить, кто взял солнцезащитный крем.

Кэрри Эн тоже взяла с собой мобильник, но дала клятву весь отпуск не доставать его из чемодана и звонить в офис лишь два раза в день – проверить, не сгорел ли он дотла. Яслин тоже хотелось побыть какое-то время в недосягаемости. Но Речел никак не могла оставить в покое свою ярко-красную «Нокию» и каждую минуту проверяла экранчик телефона: есть ли сигнал.

– Тебе что, должны звонить? – спросила Яслин. – На работе и без тебя справятся.

– Вдруг Патрик позвонит, не хочу пропустить, – ответила она.

– У Патрика мальчишник, целый уикенд в Дублине, – покачала головой Яслин. – Звонить ему придется только в службу спасения, когда дружки привяжут его к фонарному столбу!

При мысли об этом Речел побелела.

– Думаешь, они способны на такую глупость?

– Конечно способны. Это же мужчины.

Яслин была права. Патрик так и не звонил.

Никто не звонил. Вплоть до третьего дня у бассейна. Когда ее «Нокия» заиграла первые ноты «Thank you» Дайдо, Речел схватила трубку, будто от этого зависела судьба жертвы похищения. Лицо тут же просияло надеждой и оптимизмом. А потом резко поникло. Звонила Хелен. Мама Патрика.

– Слава богу, я нашла тебя. Волновалась хуже некуда, – сразу же запричитала Хелен.

Речел поднялась с шезлонга и отошла в сад. По опыту она знала, что разговор предстоит долгий.

– Из-за чего вы волновались? – занервничала Речел.

– Из-за Патрика. Он вылетел рейсом Стэнстед – Дублин в четыре часа дня. Время пути менее часа. Сейчас уже полшестого, а он еще не позвонил и не сказал, что они приземлились. Тебе он звонил?

– Нет. Не звонил.

– Тогда что же могло случиться? – в панике прокричала Хелен.

– Думаю, он в терминале, ждет багаж, – проговорила Речел. – Позвонит, как только выйдет из аэропорта. К тому же я всегда говорю: если нет новостей, то все хорошо. В путешествии всегда так. Если бы самолет разбился, вы давно бы уже узнали по радио.

– Разбился? Не смей даже произносить это слово! – завопила Хелен. – Господи, Речел. Иногда ты несешь такую чушь, даже не подумав.

– Извините, – притихла Речел. – Ладно. Как поживаете, что делаете? Ну, кроме того, что волнуетесь за Патрика.