Барбара Вуд - Улица Райских Дев

Вошел слуга с чаем и бренди на подносе. Эдвард жестом отказался от чая и слегка дрожащей рукой взял рюмку коньяку, налил, выпил и налил еще. Заметив на стуле револьвер, он бросил его в раскрытый дорожный чемодан.

Женщины дома Рашидов окончили утреннюю молитву, служанки ушли на кухню, женщины спустились к завтраку, Захария и Омар были с ними. Амира сначала прошла в спальню, где учила девочек заправлять постели– свои собственные и братьев. Девчушки торопились управиться с работой, потому что были голодны.

– У нас же есть служанки, умма, – недовольно сказала Амире семилетняя Тахья. – Пусть они стелят постели.

– А может быть, у тебя не будет служанок, когда ты выйдешь замуж, – возразила ей Амира, заправляя постель Омара. – Если ты не научишься сейчас, не сможешь позаботиться о муже.

Камилия спросила:

– А почему тетя Элис и дядя Эдвард не молятся с нами?

– Потому что они христиане, – ответила Амира, – они тоже молятся по Священной книге, но по-своему. – Заговорив об Элис и Эдварде, Амира вспомнила свою уступку европейским обычаям: лакей каждое утро приносил Эдварду коньяк. Впервые алкогольный напиток подавался в доме Рашидов. Амира настояла, чтобы Элис, как и вся ее новая семья, не пила вина, но ради гостя она нарушила запрет.

В комнату приковыляла старенькая тетя Зу Зу с палочкой. Под глазами у нее были темные тени.

– Я проснулась ночью и не могла заснуть. Мне снился ужасный сон – кровавый месяц и джинны в саду. И все цветы погибли…

Амира не любила, когда тетушка Зу Зу рассказывала страшные сны – дети пугались. Но она знала причину ее тревоги и мягко сказала:

– Все в воле Бога. Он охраняет нас. Король и Ибрахим в руках Бога.

Но упрямая тетушка Зу Зу, которая во времена своей молодости, когда в Египте правили хедивы, была горячей и необузданной, как дикая лошадка, стояла на своем:

– Сказано также, что Аллах не изменит людей, пока они сами не изменятся. Это нехорошо, ум Ибрахим, что твоего сына нет в доме. Мужчина должен охранять свою семью.

Зу Зу умоляла Ибрахима не ехать в Александрию, но он уверял ее, что нет никаких оснований для беспокойства.

За полгода после Черной субботы король Фарук трижды поменял состав правительства. Напряженность в Каире не ослабевала.

– Я боюсь, Амира, – сказала Зу Зу. – И за твоего сына, и за детей. Он в Александрии, кто защитит нас здесь? – и уныло покачав головой, она заковыляла вслед за детьми.

В столовой на первом этаже было шумно – сидя за низкими столиками, все накладывали себе яичницу и жареную фасоль. Нефисса стояла у открытого окна, глядя на спортивный автомобиль Эдварда. Она была одета в элегантный дорожный костюм из легкой льняной ткани, на руке сумочка из крокодиловой кожи. К ней подошла Элис и, сказав: «У меня есть кое-что для тебя», приколола ей к корсажу букет пунцовых цветов, ярких, как губы Нефиссы. Темные глаза молодой женщины засияли над цветами.

Нефисса бросила взгляд на Амиру и шепнула Элис:

– Знала бы она! Заперла бы меня и ключ в Нил бросила!

План Нефиссы был смелым и неожиданным: она решила отправить с полдороги водителя домой и вести машину сама. Никто не знал, что она за последние месяцы научилась водить.

– Знала бы мама, что я вожу машину! Она была в шоке, когда я сняла покрывало и перестала носить траур… А Эдвард знает, что я вожу?

– Бедняга и не догадывается о твоем замысле! Ты сделаешь в пути остановку?

– А как же!

Элис надеялась, что план соблазнения осуществится, и готова была помогать Нефиссе – она очень хотела, чтобы ее брат задержался или совсем остался в Египте.

Вдруг все услышали тревожный звон колокольчика у калитки, и через минуту в комнату вслед за служанкой вошла Марьям Мисрахи.

– Включите радио! – закричала она. – Ночью, пока мы спали, была революция!

Все собрались около приемника.

По радио человек по имени Анвар Саадат заявил, что наконец египтяне свободны и сами управляют своей страной.

– Он не упоминает короля, – встревоженно сказал один из родственников, внимательно прослушавший речь Саадата. – Он не говорит, что они сделали с ним!

– Король убит, – отозвался другой, – а может быть, и Ибрахим.

Поднялся крик и плач, но Амира строго сказала:

– Позвоните всем родственникам, пусть соберутся в нашем доме. Будем ждать известий. Уведите детей и займите их играми.

Амира вызвала повара и распорядилась, чтобы все время был чай и побольше блюд для гостей. Затем повернулась к Нефиссе и сказала:

– Сегодня ты не поедешь в Александрию.

– Это абсурд! – Презрительным жестом Фарук отмахнулся от сообщения Саадата. – О какой революции они толкуют, когда было всего несколько выстрелов и капелька крови!

Но бескровная революция совершилась. «Офицеры Свободы» изумили мир, в три дня утвердившись в столице и установив контроль над всеми коммуникациями и правительственными учреждениями. Король Фарук был отрезан в Александрии, и британцы не могли оказать ему помощь, потому что революционная армия контролировала железные дороги, аэропорты, морские порты и шоссейные дороги. Американцы военной помощи не предлагали, хотя сделали запрос о событиях в Каире.

Фарук был беспомощен. Королевская гвардия обменялась несколькими выстрелами с солдатами революционной армии, оцепившими дворец, но Фарук распорядился прекратить перестрелку и заперся со своими приближенными во дворце.

Вскоре он был вынужден впустить Анвара Саадата, который предъявил Фаруку ультиматум: покинуть страну до шести часов вечера. В противном случае «Офицеры Свободы» за последствия не отвечают.

Король начал протестовать, но Саадат вежливо и деликатно объяснил ему, что после Черной субботы он стал для египтян самой одиозной фигурой. В столице было сожжено дотла четыреста зданий – клубов, кинотеатров, складов, ресторанов, отелей, – а если бы Фарук не был занят празднеством в честь рождения наследника и принял меры на два часа раньше, потери были бы значительно меньшими.

Король узнал также, что почти все «Офицеры Свободы» требовали его казни и только генерал Абдель Насер был против кровопролития. «Пусть его судит история», – сказал он.

Узнав все это, Фарук рассудил, что чем дольше он останется в Египте, тем короче будет его жизнь. Он дал согласие Саадату без промедления.

Как личный врач, Ибрахим превосходно знал Фарука. Воспитанный до пятнадцати лет в гареме матерью, женщиной с железной волей, он вырос инфантильным и слабохарактерным, был невежествен – не читал книг, не слушал музыки, только смотрел развлекательные кинофильмы. Политике предпочитал азартные карточные игры и рулетку. Когда его за несколько дней предупредили, что «Офицеры Свободы» готовятся к выступлению, он только плечами пожал, а потом пренебрег и сообщением о передвижениях войск ночью на улицах Каира. Ибрахим понимал, что не такой человек должен был управлять Египтом. Пришло время перемен.