Линда Ховард - Независимая жена

Она устало покачала головой.

— Нет, ты ничего не понял. То, что я ни с кем не сплю, не означает, что я хочу возобновить наш брак. К твоему сведению, я никогда ни с кем не спала, кроме тебя, но я совсем не хочу жить с тобой. У нас ничего не получится. Разве ты не понимаешь? — убеждала она. — Мне нужна моя работа, так же, как тебе была нужна твоя, когда мы только поженились. Я не смогу стать счастливой, сидя дома и занимаясь домашними делами, теперь мне требуется гораздо большее, чем ты готов отдать. Мне нужна свобода.

Ее лицо напряглось под пристальным обеспокоенным взглядом Риса.

— Не проси, чтобы я послал тебя на опасное задание, — проворчал он. — Я не могу. Если с тобой что-нибудь случится, я буду нести ответственность за то, что ты там оказалась, и не смогу жить в мире сам с собой. Но что касается работы, возможно, мы сможем найти компромисс. Давай дадим нам шанс и посмотрим, как мы уживемся вместе. Все, что мы раньше делали — занимались любовью. Мы не узнали друг друга по-человечески. Здесь мы пробудем еще три дня. И пока мы здесь, давай просто наслаждаться обществом друг друга, а беспокоиться о будущем начнем, когда вернемся в Штаты. Мы сможем провести вместе три дня, не сражаясь друг с другом?

— Не знаю, — осторожничала она.

Искушение насладиться этими тремя днями лишало сил. Она знала Риса и понимала, что его идея насчет компромисса должна сбить ее с толку, заставить свернуть на его путь, но пока они здесь он ничего не сможет сделать. Салли уже приняла меры предосторожности насчет своих сбережений и, как только они вернутся в Нью-Йорк, она уволится, но сейчас… сейчас, почему бы просто не побыть с собственным мужем и не насладиться его любовью? Три дня — слишком маленький срок, чтобы произвести неизгладимое впечатление на всю оставшуюся жизнь! Почему он не понимает, что они безнадежно несовместимы?

— Ладно, — наконец согласилась Салли. — Но когда мы вернемся, не жди, что я автоматически перееду к тебе. Я буду настаивать на компромиссе.

Сильный рот весело скривился.

— Ни на что другое я и не надеялся, — сдержанно признался муж, погрузил пальцы в волосы на макушке и притянул к себе для поцелуя.

Поцелуй начался небрежно, потом постепенно углублялся, пока они не прильнули друг к другу с взаимной потребностью, которую можно утолить единственным способом.

Потом они принялись собираться то ли на вечеринку, то ли на пресс-конференцию, которую Марина давала перед благотворительным балом, и Салли поразилась, насколько знакомым все оказалось — те же самые обычные хлопоты, что и много лет назад, действия, не нуждающиеся в словах. Она первой заняла ванну, потом, пока наносила косметику и укладывала волосы, Рис принимал душ и брился. Он подождал, пока она нанесла помаду, затем схватил и поцеловал ее, размазав помаду, и рассмеялся, когда она метнулась обратно к зеркалу, чтобы восстановить макияж. Сколько раз он делал так в прошлом? Она не могла вспомнить. Это была часть их семейной жизни и когда она встретила его глаза в зеркале, то поняла, что он тоже вспомнил, и они улыбнулись друг другу.

Платье, которое она выбрала, было из бледно-розового шелка, простого фасона, потому что невысокий рост исключал что-то легкомысленное, иначе она будет похожа на куклу. Цвет чрезвычайно шел к темно-синим глазам и блестящим собольим волосам, и Рис оглядел ее с мужским одобрением, застегивая молнию.

— Думаю, что небезопасно для тебя покидать эту комнату, — он наклонился, чтобы прошептать ей в ухо, — какой-нибудь безумный шейх украдет тебя и увезет в пустыню, и мне придется затеять войну, чтобы вернуть тебя.

— Что? И испортить увлекательную историю? — поддразнила она, встретившись с ним глазами в зеркале. — Уверена, что смогу убежать, и только подумай, какое отличное чтиво получится!

— Я бы посмеялся, — сдержанно заметил он, — но я из первых рук знаю об опасности, которой ты подвергалась, проклятье, у меня кровь в жилах стынет. Одно дело, когда я рискую собой, и совсем другое — когда опасности подвергаешься ты.

— Не факт, — заспорила Салли, наклоняясь вперед, чтобы стереть пальцем только что замеченное крошечное пятнышко под глазом. — Раньше, когда мы были вместе, я очень боялась, что тебя ранят, и чуть не умерла, когда тебя подстрелили. Но теперь я понимаю, что влекло тебя назад, в поле, как можно скорее, потому что тоже пристрастилась к азарту.

— Это пройдет, — твердо пообещал он с опустевшим взглядом. — Опасность постепенно приедается, а перспектива спать в одной и той же кровати больше, чем несколько дней подряд, становится все привлекательней. Корни не обязательно привязывают, детка, они могут помочь тебе вырасти.

— Может и так, пока приз не окажется достаточно велик, чтобы заставить тебя оборвать корни, — возразила она и повернулась к нему лицом.

Салли улыбалась с серьезными глазами, и он приподнял ее лицо длинным пальцем за подбородок.

— Но владеть тобой — такое большое удовольствие, — поддразнил он.

— Ты когда-нибудь думаешь о чем-то еще?

Она тряхнула головой.

— Когда я с тобой? Редко. — Серые глаза вспыхнули страстью, когда он посмотрел на нее сверху вниз. — Еще до того, как я узнал, кто ты на самом деле, я как-то мельком заметил эту нахальную косу, болтающуюся взад-вперед по изящной узкой спине, и захотел догнать тебя в коридоре.

Салли улыбнулась, но в душе понимала, что все его слова и действия базируются на физическом влечении, а не на эмоциональной потребности. Рис вожделеет ее, несомненно, но в ней росло осознание того, что он не способен на любовь. Может, оно и к лучшему. Если бы он любил так же сильно, как желал ее физически, его любовь могла бы разрушить душу.

Прием проводился в отеле, потому что дворец Ал Махди готовили к балу, а муж Марины не захотел открыть для публики их собственный дом из соображений безопасности. Подъездная дорожка перед гостиницей была забита лимузинами, царила причудливая смесь акцентов европейцев, американцев, и местных жителей. Жестко соблюдалась безопасность; у дверей и окон стояла охрана — свирепые на вид сакарианцы в ботинках и военной форме, с дерзкими маленькими беретами на головах, наблюдавшие за прибывающими гостями свирепыми черными глазами жителей пустыни. Документы и приглашение Риса и Салли были проверены и перепроверены, пока они медленно передвигались в толпе людей.

Но как только их проводили внутрь, в роскошно убранное помещение, все внешние признаки безопасности исчезли. Там мягко и успокаивающе играла музыка, и легкий звон ледяных кубиков в стаканах свидетельствовал, что многие уже расслабились.