Лесли Мэримонт - Чертог мечтаний

От удовольствия и удивления Мэгги вспыхнула. Она была далека от мысли, что сложена безупречно. Больше того, считала, что у нее масса недостатков, однако мнение Гордона привело ее в восторг.

На миг их взгляды встретились, и впервые она почувствовала уверенность, что видит отблеск желания в этих обычно холодных голубых глазах. Ну и ну! Может быть, она ошибалась вчера, считая, что его страстный поцелуй ничего не значит? Возможно, Гордон был так же возбужден, как и она.

— Ну же, не смотри на меня так, — проворчал он. — Ты отлично знаешь, что всегда привлекала меня как женщина. Да и какой нормальный мужчина мог бы воспринимать тебя по-иному? Ну, давай поспешим. Выбери что-нибудь съедобное. А то мы тратим время попусту.

У Мэгги голова закружилась от новых впечатлений. Итак, он всегда находил ее привлекательной? Это заявление взволновало ее до глубины души и напрочь лишило аппетита: она ограничилась стаканом сока, кусочком поджаренного хлеба и кофе.

Когда они сели за столик, — к сожалению, слишком близко к Брэннигэнам, — нервы Мэгги были так взвинчены, что кусок не шел ей в горло. С одной стороны, ее воодушевило неожиданное признание Гордона, с другой — больно задела своим презрительным, уничтожающим взглядом Этель, прошествовавшая мимо с подносом. Белокурая секс-бомба посмотрела на Мэгги с явным сочувствием.

Внутренне Мэгги была твердо убеждена: ее джинсы и полосатый жакет вполне соответствовали обстановке. Тем не менее оскорбительный взгляд Этель вызвал у нее негодование.

— Ты совсем ничего не ешь, — заметил Гордон, с удовольствием поглощая яичницу с беконом. Так на деле опровергалось возникшее у Мэгги подозрение, будто он провел беспутную ночь и сейчас недомогает. Разумеется, если мужчина не в духе, страдает от утраченной любви, то ему далеко до такого аппетита.

— Я не голодна.

Он положил вилку и нож, посмотрел на Мэгги пристальным взглядом.

— Ты сердишься из-за того, что я ворчал на тебя накануне, или потому, что признался в своем к тебе неравнодушии?

Она не ответила. Гордон пожал плечами.

— Послушай, я понимаю, что вел себя немного по-свински. Как бы мне хотелось тебе все объяснить…

— Что же мешает это сделать?

Он опять вперил в нее пристальный взгляд, покачал головой.

— Не могу рисковать.

— Чем ты рискуешь?

— Своим рассудком.

— Не понимаю тебя, Гордон.

— Думаю, тем лучше для тебя, — угрюмо заметил он.

— Скажи мне одну-единственную вещь: ты все еще любишь Этель Брэннигэн?

Его взгляд скользнул в сторону блондинки и тут же вернулся к Мэгги.

— Ты, наверное, шутишь! — Он усмехнулся.

— Тогда что тебя связывает с нею? Что за игру ты ведешь, Гордон?

— Эта игра стара, как сама жизнь, моя радость.

— И как же она называется?

— Пей свой кофе, Мэгги. И перестань тревожиться из-за того, что тебя не касается.

— Но это касается меня, Гордон.

— Почему? Это совершенно не твое дело.

— Нет, мое, неужели ты не видишь? Ты втянул меня в эту историю гораздо глубже, чем обещал. Например, Фрэнк и Эдна полагают, будто мы действительно обручены. Ты подумал, что скажешь Бренде, когда они сообщат ей эту новость? А это обязательно случится. Эдна — неисправимая болтушка.

Гордон нахмурился.

— Да, об этом я не подумал.

— Мне кажется, Гордон, ты не подумал об очень многом…

Он продолжал смотреть на нее, не отрываясь, и ей хотелось проникнуть в ход его мыслей. Постепенно его взгляд стал еще более мрачным.

— Да, — медленно протянул он, — я начинаю понимать…

— Ты… не собираешься сделать ничего дурного, скажи, Гордон?

— По отношению к кому?

Странным призывным блеском загорелись его безжалостные голубые глаза, и Мэгги задрожала. Потому что, задавая свой вопрос, Гордон смотрел только на нее.

— К… Этель, само собой, — неуверенно пролепетала она. — Или к ее мужу.

— Подожди-ка, но почему?

— Я не идиотка, Гордон. Умею читать между строк. Вы были любовниками, и она изменила тебе, сбежав с Брэннигэном.

Лицо Гордона помертвело при ее словах. В глазах застыло страдание, и у Мэгги сжалось сердце от жалости к нему.

— Забудь ее, Гордон, — убеждала она. — Она не стоит таких мук.

Он медленно перевел взгляд на женщину, видимо, все еще не отпустившую его на свободу, и снова посмотрел в лицо Мэгги.

— Не так-то это просто, — безучастно сказал он.

— Это возможно.

— Нет. К сожалению. Вот что, Мэгги, допивай свой кофе и отправляйся играть в теннис.

Ей хотелось закричать на него, обозвать глупцом, заставить встряхнуться. В мире столько женщин, достойных любви, но Этель Брэннигэн не принадлежит к их числу. Однако Мэгги видела: сердце и разум этого человека закрыты для настоящей любви. Он, озлобленный и отвергнутый, приехал сюда, чтобы отомстить за свои поруганные чувства.

Тревога грызла ее душу, Мэгги боялась, не проснется ли в Гордоне прежняя страсть, не завладеет ли им снова — даже против его воли — эта умная, коварная женщина? Ее красота и женские чары выше всяких похвал. Мэгги отдавала ей должное. Не многие мужчины способны устоять перед такой дамой, если та осенит их своей благосклонностью.

Завтрак закончился в напряженном молчании. Мэгги даже обрадовалась, что очутилась одна в номере. Она села на край кровати.

Что еще, черт возьми, может она предпринять? Как убедить Гордона, что месть ведет к самоуничтожению, а не к счастью? Как ей обезвредить разрушающее влияние этой женщины? Невыносима даже мысль о том, что Гордон может просто прикоснуться к Этель, не говоря уж о поцелуях. А уж если он займется с ней любовью!.. Не последовать ли совету Бренды? Взять да и самой соблазнить его!

Боже милосердный, она, Мэгги, так хочет Гордона, что совершенно не находит себе места. Однако останавливает боязнь попасть под его власть. Уже и без того она втягивается все глубже и глубже в его проблемы. Ее уже одолевает желание защитить Гордона.

Ради собственного блага пора выбираться из этой сети. А что дальше? Действительно, это не ее дело, как не раз говорил Гордон.

Спасение есть — теннис, плавание. Любое другое занятие, которому она отдастся вся без остатка.

Нужно держаться подальше от Гордона и доводить себя до изнеможения, чтобы не оставалось сил ни на что другое.

Мэгги вскочила, быстро стянула джинсы и блузку и переоделась в спортивную форму — плиссированную желтую юбочку и тенниску в тон, и то и другое с белой отделкой. Такого же цвета носки и кроссовки дополнили наряд. Волосы Мэгги завязала тугим узлом на макушке.

Взгляд в зеркало подтвердил: смотрится она прекрасно, хотя кажется себе слишком крупной по сравнению с миниатюрной и подлинно совершенной Этель. Внезапно она почувствовала, что не может дождаться, когда выбежит на корт и избавится от парочки проклятых лишних фунтов.