Джилл Мэнселл - Только ты и я

— На пешеходной части, — передразнил ее Макс, находившийся за шесть тысяч миль. — Ага, попалась на своих любимых американизмах.

— Макс, заткнись. — Кей знала, что таким образом он пытается улучшить ей настроение, но сейчас это не помогало.

— Ладно, извини. — После стольких лет брака они отлично понимали друг друга. — Но ведь все это скоро прекратится, верно? Выжди день-два, и люди потеряют интерес, их увлечет новая сплетня.

— Надеюсь на это.

Только уверенности в этом не было. На улице появился автобус с передвижной телестанцией. Кей не арестовали — часа два помучив ее в участке, полиция отпустила ее и даже не выписала штраф, — однако уже стало известно, что Шарлин так не сдастся. Журналисты, которых обзвонила Шарлин, обрывали Кей телефон, желая услышать ее реакцию. Ведь это Голливуд. Правдивая история, приключившаяся с нормальным человеком в какой-то момент времени, может быть вывернута наизнанку; потом она распространится со скоростью степного пожара и спровоцирует самое настоящее безумие в СМИ. Надо смотреть правде в лицо: кому не понравится история о том, как одна из звезд «Над радугой» — забавная рыжеволосая англичанка с манерами и наружностью истинной леди — оказалась в действительности ревнивой, алчной до мужчин психопаткой, которая еще и убивает собак?

— Эй, все будет в порядке, — ободрил ее Макс. — Просто посылай всех куда подальше.

— О да, это поможет. — У дома стоял репортер с микрофоном и говорил в камеру.

— Пригрози судебным иском этой сумасшедшей суке.

— Макс, ты начинаешь действовать мне на нервы.

— Ладно, приезжай домой. Прыгай в самолет и улетай оттуда. Мы о тебе позаботимся.

Глаза Кей вдруг наполнились слезами, потому что Макс предлагал нечто очень соблазнительное и совершенно невозможное. Если эта история будет раскручиваться и дальше, ей действительно очень-очень захочется сбежать.

— Только дело в том, что существует такая маленькая штука, как работа, — напомнила она Максу. — И плотный график. Вот-вот должны возобновить контракт на следующий сезон. Что-то подсказывает мне, что студия не обрадуется, если я вдруг сбегу.

— В общем, мы с тобой, — сказал Макс. На заднем фоне слышался какой-то негромкий стук. — Не позволяй этой мерзавке одолеть тебя. Если ко мне кто-нибудь придет, я им все растолкую — к черту их.

О Боже, что еще? Неужели передвижная телестанция уже добралась до Роксборо? У Кей пересохло во рту.

— Что это? — слабым голосом спросила она.

— Это лэптоп. Я искал тебя через Google. Есть статья о тебе на одном из сайтов светских сплетен.

— И что в ней? — Кей приготовилась к худшему.

— Тебя называют «сексуальной маньячкой из Беверли-Хиллз».

— Бедная мама.

Прошло три дня, а сравнение со степным пожаром оказалось слишком слабым. Голливудская машина по производству сплетен уже плавилась от перегрузки, а Кей официально превратилась в человека, которого ругала и поносила вся Америка. Перейдя по другой ссылке, Лу увидела фотографию, на которой Шарлин со слезами на глазах прижимает к груди портрет Ягненочка. Сопровождавшая снимок статья была озаглавлена: «Не знаю, как переживу похороны. Мне хочется умереть».

Тилли сказала:

— Прекрати читать эту муть.

— Не могу. Ведь они говорят о маме. Смотри, вот на снимке ее доставляют в полицейский участок. Она выпила один бокал вина и прошла тест на содержание алкоголя, но они все равно пытаются повернуть все так, будто у нее проблемы с алкоголем. Если раньше у нее проблем не было, то сейчас они могут появиться.

Тилли через плечо Лу взглянула на фотографию Кей, где та была запечатлена, естественно, расстроенной, растрепанной и в порванной юбке. Снимок был сделан в день происшествия. Взяли ту фотографию, где она моргает, поэтому ее глаза были полуприкрыты и выглядела она так, будто не просыхала целую неделю.

«Совершенная Английская Роза или Горькая Пьяница?» — кричал заголовок.

«Опасности ревности, — говорил другой. — Карьера Кей Макенны рухнула из-за безнадежной любви к ее боссу и минутного помешательства, закончившегося убийством».

— Дензилу Вейнтраубу за шестьдесят. — Лу с отвращением покачала головой. — Почему никому не приходит в голову, что маму не заинтересовал бы жирный старый директор с неудавшейся трансплантацией волос и носом-картошкой?

— Потому что он мультимиллионер и суперуспешный жирный старый директор. — Тилли указала на описывающую все это строку в тексте.

— Но мама не такая! Она не гоняется за уродливыми стариками только потому, что они богаты!

— Мы это знаем. Не переживай, она с этим справится. А теперь, солнышко, выключи компьютер.

— Ты, случайно, не пытаешься уберечь меня от прочтения следующей ссылки? — Это позабавило Лу. Она слабо улыбнулась и сказала: — Ладно, я ее уже видела. Чокнутый психолог утверждает, что у мамы отложенный нервный срыв из-за того, что ее муж оказался геем. Все это бред.

Тилли сжала ее худенькое плечико.

— Конечно.

— А компьютер я пока выключить не могу. Мне нужно посмотреть кое-что по Шекспиру. Он такой скучный.

— Мы сдавали «Макбет» на GCSE[9]. — Тилли скривилась. Она искренне сочувствовала Лу.

— А мы будем сдавать «Ромео и Джульетту». Я почти не понимаю, что каждый их них пытается сказать, диалоги ужасно пустые и запутанные. Ну почему они не могут говорить на простом английском?

— Моя дочь обычная мещанка, — объявил Макс, входя в кухню с рисовальной доской под мышкой. — Если это не журнал «Хит», ей неинтересно.

— Спасибо, папочка. Должна довести до твоего сведения, что я, между прочим, очень умная. Просто мне не нравится Шекспир.

— Это потому, что ты не видела его пьесы в театре. Ладно, с этим надо будет что-то сделать. Подвинь попу. — Поставив на пол доску, Макс ловко сдернул Лу со стула и занял ее место перед лэптопом. — «Королевская шекспировская компания», Стратфорд. Смотрим здесь. «Ричард III»… вряд ли. «Кориолан», гм. — Стуча по клавишам, он просматривал репертуар. — «Двенадцатая ночь», тебе понравится. Принеси мой бумажник, мы прямо сейчас закажем билеты. Тилли, ты с нами?

Потрясенная, Тилли спросила:

— Ты серьезно? Тебе действительно нравится Шекспир?

— Ха, она думает, я слишком прост, чтобы оценить барда. Но это не так. — Макс помахал у нее перед носом пальцем. — Он великолепен. Просто отдайся течению, и тебя затянет, поверь мне. О да, я вобью в ваши головы капельку культуры, даже если это будет стоить мне жизни. Проклятие, в среду и в четверг я не могу — буду в Лондоне с клиентом. Придется брать билеты на пятницу, двадцатое.