Барбара Бреттон - Один-единственный

— На что это ты намекаешь?

Лицо ирландки оставалось невозмутимым.

— Жаль, если придется выбросить все ваши красивые наряды.

— То есть, по-твоему, я толстею?!

— Я не это хотела сказать.

— А что ты хотела сказать? — Изабель безжалостно скопировала ирландские интонации и ударения Мэксин.

— А то, что вовсе незачем попусту трепать одежду и тратить время на бездумные пирушки с никчемными людьми.

Изабель вскочила и помчалась к холодильнику. Распахнув дверцу, она указала на его содержимое.

— Американцы называют еду пережитками прошлого! — прокричала она так, что ее запросто могли услышать прохожие на улице. — Между прочим, мои бездумные пирушки, как ты это называешь, помогают нам добыть пропитание!

— Да этим даже кролика не накормишь. — Мэксин сделала страшные глаза.

— Не все же едят картошку тоннами!

— Не нужно оттачивать на мне свой язычок, мисси. У меня достойный заработок, так что я уже подумываю о том, как бы снять себе комнатку поближе к ателье. Я уже в почтенном возрасте, и мне необходимы покой и тишина.

— В точности то же самое говорила и тетушка Элис.

— Ну а тебе-то о чем все это говорит, милая?

— О том, что ты стала совершенно невыносима с тех пор, как начала работать в этом ателье! — выпалила Изабель. — И что этот твой Игорь, должно быть, жуткий эксплуататор!

— Его зовут Иван, и он честный и великодушный человек. — Мэксин сделала паузу. — Чего нельзя сказать о некоторых.

Изабель резким движением отбросила назад волосы.

— Если Игорь такой замечательный, то почему бы тебе не отправиться жить к нему?

— Поверь, я уже думала о таком варианте.

— Мэкси! — Изабель страшно испугалась, что ее верная нянюшка и в самом деле бросит ее. — Ты не уйдешь… Правда?

На лице ирландки заиграла хитренькая улыбочка.

— Сегодня вечером сама готовь себе обед, милая. У меня свидание.

Челюсть у принцессы отвисла.

— С Игорем?

— С Иваном. Больше не стану тебя поправлять. — Мэксин положила салфетку на стол и встала. — А теперь, с твоего позволения, милая, мне пора на работу.

— Отлично, — сказала Изабель, как только дверь захлопнулась. — Я и так уже устала от тебя.

Подходящая фраза, чтобы огрызнуться. Однако почему-то сегодня она не так утешала принцессу, как еще несколько месяцев назад. После смерти отца в жизни Изабель произошло множество перемен. Но отъезд из Перро не принес ей столько огорчений, сколько прощание с мечтами о счастье рядом с любимыми и любящими ее людьми. Если бы не верная Мэксин, то Изабель не справилась бы со своей тоской и чувством заброшенности. Порой ей казалось, что, перестань она существовать, никто на всем белом свете даже не заметит этого.

Думая о том, как Мэксин трудится в ателье, Изабель испытывала муки совести. Ведь пожилая гувернантка бросила свою относительно спокойную жизнь ради того, чтобы последовать в изгнание за воспитанницей. И какую же она получила благодарность? Да никакой! Изабель с самого начала воспринимала ее преданность как должное. Потом спокойно наблюдала, как Мэксин ежедневно отправляется в этот неприветливый, чуждый город в поисках работы. Ну а потом ее добрая нянюшка только и говорила что об этом Иване. Судя по ее словам, он был довольно симпатичным человеком. Через некоторое время Иван выдал коллекцию образцов: простеньких шелковых блузок и платьев в классическом стиле, которые, как он верил, вскоре будут гордиться своими фирменными нашивками.

И все же Изабель боролась с желанием прогуляться как-нибудь на Седьмую авеню, чтобы лично поглядеть в глаза человеку, так неожиданно вторгшемуся в их отношения с Мэксин.

Однако побороть это желание было не очень трудно: на улице стояла ужасающая жара, а кондиционер в доме работал так хорошо, что Изабель, снова отложив прогулку, села перед телевизором и целых два часа плавала в море всевозможных развлекательных передач. Американское вещание предоставляло возможность приятно провести досуг. В любое время суток можно было без труда отыскать канал с каким-нибудь шоу и на час позабыть обо всех проблемах.

После обеда принцесса разобрала почту, отложив приглашения в одну стопку, а счета — в другую. Среди прочих бумаг она наткнулась на какое-то странное приглашение от человека, именовавшего себя Сильверстайном, продюсером так называемого «Утреннего шоу». Изабель понятия не имела, что ему от нее нужно.

Потом она прочла забавное письмо от Джеммы о ее очередном поклоннике и улыбнулась. Когда они с Мэксин гостили в Лондоне, напряженный вид подруги давал маловато поводов для улыбок. Принцесса принялась обдумывать ответ, но красочное ток-шоу, только что начавшееся по кабельному каналу, отвлекло ее внимание, а затем целиком поглотило. Как зачарованная, Изабель впилась глазами в мигающий яркими картинками экран.

— Сегодня мы поговорим о распавшихся семьях, — начал шоу-ведущий. — Почему люди расстаются, и как им вернуться друг к другу?

Самые настоящие, не придуманные семьи сидели прямо тут, на сцене, и были готовы изложить свои глубочайшие интимные секреты перед телекамерой!

В следующем ток-шоу был другой ведущий.

— Популярные имена и оборотная сторона медали по имени Слава! — бодро провозгласил он. — Присоединяйтесь к нам и вы услышите, как ваши любимые кинозвезды рассказывают о трудностях и невзгодах, скрывающихся под внешним блеском их жизни.

Энди Уорхолл сказал как-то, что в Америке кто угодно может всего за пятнадцать минут стать знаменитым, Изабель наконец-то поняла, что имел в виду великий художник, и выпрямилась в своем кресле.

Она посмотрела на стопку журналов, сложенных на столике. Все материалы в них посвящены знаменитос-тям, и кажется, что эти люди и разбогатели-то только на своей популярности. Конечно, она не умеет готовить, убирать или печатать на машинке, чтобы, как другие, зарабатывать на жизнь. Но кое-чем она в отличие от прочих людей обладает с самого рождения: она — принцесса, и ей есть что рассказать о своей жизни, а американское телевидение — как раз подходящее место для этого.

Изабель отыскала приглашение Сильверстайна в стопке отложенных бумаг и даже поцеловала листок. Если только она не ошиблась, «Утреннее шоу» будет началом новой жизни!

Глава 9

Гримерная номер один в студии Эй-би-си представляла собой небольшую каморку длиной в двенадцать и шириной в десять футов. Эта похожая на крысиную нору комнатенка была набита полками с одеждой, расшатанными табуретками и таким огромным количеством баночек, бутылочек и коробочек с гримом, какого Дэниелу за всю его жизнь не доводилось видеть на столь скромном пространстве.