Сандра Мэй - На краю любви

Джилл стояла, словно оплеванная, и в ее душе холодной белой стеной, снежной лавиной вставала фамильная ярость Баллардов. Значит, вот так ты решил, Джек Браун? Ладно. Очень хорошо. Прекрасно!

Эми в недоумении посмотрела назад, а потом повернулась к отцу.

— Пап?

— Чего тебе, мелочь?

— А почему ты не дождался Джилл?

— Не Джилл, а мисс Баллард. Я тороплюсь.

— А мы все зовем ее просто по имени. Пап?

— Чего тебе?

— Вы с ней поссорились?

— Что ты! С чего мне с ней ссориться?

— Ну… она немножко сердится, когда про тебя спрашивает.

— Ах она еще и сердится… Нет, Эми, мы с ней не ссорились, и я понятия не имею, почему она сердится.

— Мне кажется, она хочет тебя увидеть, пап.

— А зачем это? Ты набедокурила?

— Нет, что ты!

— Если что-то со школой, ты скажи Сове, ладно? Она зайдет и поговорит с мисс Баллард. А у нас с дядей Фрэнком столько работы, что прямо ужас.

— Хорошо. Пап?

— Ну что тебе?

— А ты готовишь мне подарки на Рождество?

— Ну… вообще-то вопрос не ко мне, а к Санте.

— Папа! Ты что, не знаешь, что Санта — это папы и мамы?

— Ох, ну хорошо. А в подарок ты хочешь…

Эми неожиданно надулась, и даже слезы заблестели в синих глазенках.

— А я не скажу тебе!

— Вот здрасте! Как же я узнаю, что тебе подарить?

— Потому что… потому что я тебе говорила! И ты мне обещал! И я посмотрю, помнишь ты свое обещание или нет!

— Ой, Эми, ты чего это такая вреднюга?

— Я не вреднюга! Просто ты меня забросил, понял? Со мной дедушка Баллард играет, бабушка Сова меня кормит и спать укладывает, лечит, сказки рассказывает, а Джилл меня всему учит и разговаривает со мной… про жизнь! А ты только привозишь в школу и увозишь! Тебе с дядей Фрэнком интереснее, чем со мной. Значит, бабушка Сюзи была права, ты сюда поехал, чтоб только тебе хорошо было…

Джек мрачно смотрел на дорогу, хотя внутри все сжалось. Девочка права, а он… он опять пошел на поводу у собственных чувств и эмоций. Снова поступил, как мальчишка. Обрадовался, что с него сняли груз забот об Эми. Расслабился, увидев, как девочка возвращается к нормальной жизни…

— Эми?

— Угу…

— Ты не сердись, а? Я вспомню обязательно.

— Посмотрим.

— Посмотрим. Я тебя люблю.

— А я тебя — нет.

— Эми! Я сейчас как заплачу…

— Мужчины не плачут, сам говорил.

— Вот именно! Но если их очень сильно довести…

— Ладно. Люблю. Но не дружу!

Он сам уложил девочку спать, а потом сказал Сове, что пойдет прогуляться.

Джек медленно шел по улицам родного городка. Снег крупными хлопьями падал на чистые белые улицы. Джек вдруг подумал, что в сущности люди сами придумывают себе неприятности — во всяком случае, большую их часть…

Сейчас он зайдет в бар, выпьет теплого эля, перекинется парой слов со знакомыми, возможно, погоняет шары на бильярде, а потом дойдет до дома Баллардов и кинет в окошко Джилл снежком.

Он всегда так вызывал ее на улицу. Зимой — снежками, летом — камешками. Однажды камешек попался крупноватый, и папаня Баллард гнался за Джеком до самой водонапорной башни…

Джилл вылезала из окна своей спальни, спускалась по зарослям дикого плюща и винограда — их крепкие лозы выдерживали вес человека даже зимой, — перелезала через забор и оказывалась в его объятиях. Как они целовались… весело! Это главное, что он запомнил. Они очень много смеялись. И даже в темноте, на ощупь, мягкие губы Джилли почти всегда улыбались.

А еще она никогда не закрывала глаз, когда целовалась. И Джек тонул в изумленной серозолотистой глубине ее распахнутых глаз, упивался любовью, горящей в них…

Она никогда ничего не боялась, его девочка Джилл, его маленькая лесная королевна. Даже в ту летнюю ночь, когда звезды сыпались огненным дождем с небес, и липа пахла одуряюще и медово, и он сам весь взмок от ужаса и любви, потому что совершенно не важно — первая она у него была или нет! Она была — единственная!

И она не боялась. Она только крепче обняла его за шею, вскрикнула — и засмеялась. Потому что он для нее тоже был — единственный. Правильный, верный, нужный… Господи, это же так важно — найти единственно верного человека! Вот Иви… ты прости, маленькая, что я тебя только сейчас и вспоминаю. Я ведь не любил тебя, Иви. Я был не твой мужчина, понимаешь? Я всегда был — Джилли.

И ты, малышка, прожила со мной пять лет, родила прелестную дочку, вроде бы была счастлива — но на самом деле так и не успела узнать, что такое настоящая любовь. Потому что вместо своего единственного мужчины встретила меня — и ошиблась…

Может быть, болезнь — это возмездие?!.

Джек остановился, потому что уткнулся во что-то широкое, твердое и неподвижное. Поднял голову — Дик Баллард. Стоит посреди дороги, а Джек упирается ему в грудь. Дик все-таки из всех Баллардов самый здоровенный. Губернатор Калифорнии против него — мальчишка.

Секундой позже выяснилось, что Дик не просто так изображает шлагбаум, а вроде как загораживает проход аккурат к бару «Монтана». Джек хлопнул Дика по плечу.

— Пусти, брат моей любимой женщины!

На лице Дика явственно выразилось смятение. С места он не тронулся, более того, вроде как приобнял Джека за плечи и тем самым окончательно обездвижил.

— Эй, Дик, я понимаю, что ты соскучился без Сэнди… Пусти меня скорей, я мечтаю об эле и грушах в меду.

— Да брось ты, Джек. Пойдем лучше.

— Куда это?

— А хоть бы и к нам. Папаня наладился рыбу жарить. Джерри с утра ходил на озеро, окуней наловил — что твои киты.

— К вам я тоже приду, только попозже. Я хотел хлопнуть для храбрости и вызвать Джилли на свидание. Тебе доверяю тайну, потому как ты старший брат…

— А Джилли дома нету.

Джек помрачнел:

— Вот как? Неужели в школе?

— Да не знаю… нет вроде. Но дома нету.

— Ну тогда мне прямая дорога в бар. Пусти-ка.

— Джек…

— Дик, что происходит?

— Не надо тебе в бар.

— Дик Баллард. Отпусти меня, будь добр, и сойди с дороги. Я хочу в бар — и я войду в бар.

— Джек… Эх-х— х!!!

Гигант Дик выпустил Джека, безнадежно махнул громадной рукой и зашагал прочь, что-то бормоча. Джек растерянно посмотрел ему вслед, почесал в затылке — и вошел в бар «Монтана».

10

Разумеется, она показала себя полной дурой. Бар был полон — через три дня сочельник, всем будет не до того, а сегодня можно посидеть и поболтать за кружечкой горячего эля, который здесь готовят абсолютно изумительно…

И тут такая удача привалила всем честным людям: Джилли Баллард в меховых унтах — и в красном вечернем платье с голой спиной и плечами, а от холода еще и соски затвердели так, что шелком их не прикроешь…