Клеймо бандита - Любовь Попова
Уже почти подошла моя очередь, когда я позвонила матери и сообщить что хочу побыть дома. О причинах я конечно упоминать не стала. Мать вдруг сообщила, что они уехали на море, а в нашем доме временно живут дочь тети Гали с семьей.
Я тогда застыла как вкопанная, не смея пошевелиться. Это было как пощечина. С размаху, выбивающая из колеи. И ладно, что мне жить негде, ладно, что в нашем доме чужие. Мама уехала... На море. Еще одна мечта детства, которую исполнили без меня. Оказывается, мама копила, чтобы свозить Раю. Оказывается, у мамы очередной мужчина. Оказывается… Я им не нужна.
Никому не нужна. Ни там. Ни здесь.
Была мысль, вложенная Элей, что нужна Абрамову, но и он выкинул меня из своей жизни как нашкодившего котенка.
Раз, и нет его в моей жизни.
Радоваться нужно, плясать до потолка.
Только вот не пляшется.
В тот раз я так и не уехала, вернулась в общежитие, получив горькое в спину «еще одна шлюха» от нашей коменды. На утро наплакавшись вдоволь, позвонила Эле.
Если она и удивилась моей просьбе вернуть меня на работу, то по голосу этого не было слышно. Наоборот, спокойно сказала, что могу выйти в любое время.
Так и работаю здесь, совмещая с учебой. В принципе довольна жизнью.
Ничего не изменилось. За месяц стало казаться, что тех событий не было. Что Абрамов никогда не появлялся в моей жизни, никогда не прижимал к себе, не признавался в своей неправильной симпатии, а я словно никогда не занималась сексом.
Либидо крепко уснуло и больше не поднимало головы. И это хорошо. Вообще все хорошо.
Хотя нет, кое — что изменилось. Я больше не отсылаю денег маме. Несмотря ни на что, я обиделась. Наверное, все могла простить, но не то, что она уехала на мои деньги на море. Хоть она и пыталась извиняться. Хотя вру. Не пыталась. Лишь сказала, что втроем все равно мы бы не потянули.
Я простила, но обида не прошла. Так что пусть теперь у мужика своего нового просит.
Я даже собой гордилась. Недолго правда, потому что чувство одиночества и ненужности скрутило меня вновь. Так и ходила приведением, наверное надеясь, что однажды совсем растворюсь в воздухе. Перестану существовать.
Зима в этом году пришла раньше. Уже в ноябре повалил снег, и я поняла, что нужно покупать что — то другое, потому что бегать до метро в одной парке, стало холодно. Не говоря уже о кроссовках, которые на ходу разваливались. Можно конечно надеть те самые туфли, в которых я вышла от Илоны, но я их сложила в шкаф, вместе с тем самым платьем. Сама не знаю, почему не выкинула. Почему каждый вечер снова и снова примеряла на себя образ той, кем не стану никогда.
Наверное могла бы стать, попроси меня Абрамов остаться только его шлюхой.
Нет, нет…
Глупости это все.
Сегодня же выкину платье.
А лучше сожгу, чтобы пеплом припорошить все те ощущения, что не дают сделать шаг вперед.
— Сонь, — и снова ставлю швабру на место. Немного раздражаюсь, потому что меня явно хочет попросить о чем-то Эля. Теперь она просит называть ее только так.
Она, как всегда красивая. Сегодня в белом костюме с юбкой в три четверти. Моя зарплата, как три четверти этого костюма.
— Еще нужно где — то убраться?
— Нет, — качает головой. — Поехали поедим. Мне одной скучно.
Я смотрю в недоумении, а потом догадываюсь. Я же не дура
— Хотите меня с Абрамовым снова свети? Не пойдет. Я не…
— Причем тут вообще Абрамов, дурочка? И зачем мне тебя с ним сводить, не преувеличивай свою значимость в его жизни. Он и думать о тебе забыл.
Как стыдно-то. Еще и чуть слово это не сказалось. А ведь давно даже не думала о нем.
— Простите, Эля, вырвалось. А зачем вам со мной есть?
Это и правда странно.
— Да предложение есть для тебя, но поесть хочется больше. Так что бросай свои швабры и пошли.
Я так и делаю. Семеню за ней на выход. Только вот по дороге прошу выбрать более бюджетное место. Но она конечно не соглашается.
— Нормально ты выглядишь. Джинсы немного виснут, тебе просто питаться лучше надо. Мужики на кости не бросаются, — затягивается она сигаретой, пока мы выезжаем с парковки на ее красивой машине. В ее жизни все красиво, но счастлива ли она. Спрашивать боюсь. — Ну а чего ты себе не купишь что — нибудь? Вроде нормально я тебе плачу?
Сама не знаю. Словно сознательно делаю себя некрасивой.
— Деньги экономлю. Зачем мне одежда? Да и мужики мне не интересны.
— Странная ты конечно. Не удивительно, что Абрамов от тебя избавился. Ты бы ему похерила все. Ты только не обижайся.
— Я рада, что он от меня избавился. Мне без секса и побоев живется намного лучше, — говорю твердо, пока мы паркуемся возле ресторана.
— Побоев? Абрамов бил тебя?
И почему всех это так удивляет, словно он бил меня одну.
— Не хочу говорить про него, Эль, так что вы хотели мне предложить? — перевожу тему, пока идем ко входу. Правда моя решительность тает как только что выпавший снег, потому что на той стороне дороги вижу черный, большой джип. Точно его. Ни с кем не спутаю. Словно колесницу дьявола пришедшего по мою душу. По делам едет или везет очередную жертву.
Торможу как вкопанная на входе, смотрю через стеклянную дверь. Он здесь случайно?
Задыхаюсь, когда он выходит из машины с несколькими парнями и направляется ко входу невысокого здания. Они настроены агрессивно, о чем-то переговариваются.
Но я смотрю только на него. На отросшую бороду, на кожаную курту и потертые джинсы, на то, как пальцы сжимают сигарету и легко выбрасывают, чтобы носком кроссовка втоптать окурок в асфальт. Парни уже поднялись по лестнице, а он застыл. Повернул голову в право, влево. А я дыхание затаила. Дико хочу чтобы понял, что я здесь. Чтобы обернулся, чтобы посмотрел. Увидел.
И словно по команде Абрамов оборачивается, но я тут же шагаю влево, чтобы спрятаться. Выглядываю спустя секунду и его уже нет. Но на моем лице сияет глупая улыбка, потому что он обернулся.
Потому что даже спустя месяц, даже на расстоянии я имею над ним толику власти.
И пусть это только фантазия, но она растекается по венам алкоголем, лаская
