Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс
Киваю.
— А ты хочешь с дядей Игорем?
Перевожу взгляд на улыбающегося Игоря, но не разделяю его радости. Сейчас это последнее, чего я хочу…
— Нет, малыш, я хочу жить с тобой и с мамой. Больше ни с кем, родной мой.
— А у того дяди есть мама и папа? Почему он не живёт с ними?
Воспоминания о его отце поднимают во мне волну неконтролируемой тревоги, и я срочно прошу Игоря остановить машину.
Меня чуть не тошнит, до такой степени тот мужчина оставил отпечаток в моей памяти, что даже его имя вселяет у меня страх. Я боюсь… Боюсь, Что он снова захочет забрать у меня самое дорогое, что есть.
— Ты в порядке? Не хочешь обсудить это с психологом? — спрашивает Игорь, накидывая на меня пальто, которое в спешке я не успела надеть.
— Боюсь, это не поможет, — усмехаюсь. — Нет таблетки, которая бы позволила унять материнский инстинкт.
— Зато есть терапия, которая уберет твою излишнюю тревожность, Лика. Я сейчас серьезно.
Задумываюсь над его словами, а затем киваю.
— Наверное ты прав. Но не сейчас. Я не могу об этом думать сейчас…
Отдышавшись, мы возвращаемся в машину, и едем в отель, где нас уже ждет мама. Она поехала заранее, чтобы успеть все приготовить к нашему приезду.
Отель встречает нас холодной роскошью мрамора и запахом лилий. Игорь все берет на себя: регистрация, доставка багажа, общение с персоналом. И я так ему благодарна в этот момент, ведь сейчас я просто не в состоянии думать о бытовых вопросах.
Взяв Леву за руку, мы входим в просторный номер с панорамным окном. Мама обнимает нас, а я смотрю на то, как их бездумного номера отеля она умудрилась создать островок уюта.
Весь день мы проводим в номере, куда доставляют еду. Мы играем с Левой, смотрим фильмы, отдыхаем от того, что произошло. Или, как в моем случае, пытаемся это сделать.
А на следующее утро к нам в номер приходит Игорь.
— Я никуда не поеду, останусь с вами, — заявляет он, снимая пиджак и бросая его на кресло.
— Нет, — я качаю головой, подходя к нему. — Тебе нужно на работу. Мне тоже. Я не могу просто сидеть здесь и сходить с ума от страха. Я думала, что сутки отдыха поможет мне отойти, но…
— Я не оставлю тебя одну. И даже если ты поедешь на работу, то поедешь исключительно со мной, — он берет мои руки в свои, смотря твердо и не терпяще возражений. — Будешь под моим присмотром. А Лева останется с твоей мамой, о нем никто не знает. О номере, об отеле. Тут будет безопаснее всего.
Мама негласно кивает мне, потому что видит моё состояние. Я с ума схожу, и ребёнок от этого нервничает. Возможно, рабочая рутина поможет мне больше…
Поэтому соглашаюсь и еду с Игорем в офис. Однако этот день все равно оказывается как пытка на иголках. Пальцы летают по клавиатуре, составляя отчеты по прошедшей конференции, но мысли находятся за много километров отсюда, в том гостиничном номере. Каждые полчаса я отправляю маме короткое сообщение: «Как вы?». И каждый раз ее ответ: «Все отлично, играем в пиратов. Лева шлет поцелуй!», — позволяет выдохнуть на несколько минут, прежде чем новая волна паники накроет с головой.
К концу дня, проверив сметы и отправив последние благодарственные письма партнерам, я чувствую себя выжатой до капли. Легкое чувство облегчения, что день почти прошел без происшествий, позволяет немного расслабить плечи.
Все хорошо, — твержу себе, но успокоиться не особо помогает.
Именно в этот момент звонит внутренний телефон.
— Лика, зайди ко мне, пожалуйста, — просит Игорь своим спокойным тоном.
В его кабинете пахнет кофе. Он стоит у окна, глядя на город, утопающий в вечерних огнях, а когда я захожу, оборачивается и протягивает мне один стаканчик.
— Капучино?
— Спасибо, — принимаю его, чувствуя, как пальцы обжигает напитком.
— После работы у нас важная встреча. Ужин с потенциальными инвесторами. Я хочу, чтобы ты была там, — в его светлых глазах я вижу беспокойство.
Кровь стынет в жилах. Еще один ресторан. Еще один вечер… Нет…
— Игорь… Есть вероятность, что… он… может там быть?
— Исключено, — отрезает он, подходя ближе и мягко сжимая мои плечи. — Я лично забронировал весь зал. Там будем только мы и они. Никто посторонний не пройдет. Будь спокойна. Если ты не захочешь, никто и никогда не заставит тебя с ним встречаться.
Он несколько минут выжидающе смотрит мне в глаза, давая уверенность в сказанном, и я вынужденно киваю, понимая, что скорее всего он прав.
— Хорошо, — говорю ему, а потом выхожу из его кабинета.
Он, хоть и прав, и я действительно считаю, что пока он рядом, мне ничего не грозит, но эта его уверенность не может стереть из памяти образ выбитой двери и холодные глаза его отца.
Они найдут, если захотят. Всегда находили. Они нас из-под земли достанут… и это не дает мне покоя!
Механически сжимаю в руке бумажный стаканчик с кофе. Мысли роятся, жалят, а руки дрожат. Я не замечаю, как сильно стискиваю пальцы, пока стаканчик не хрустит, превращаясь в бесформенный комок. Горячая жидкость обжигает ладонь и растекается по белоснежной шелковой блузке уродливым коричневым пятном, словно показывая руины моей души.
Черт! — выбрасываю стаканчик и пытаюсь оттереть руки и блузку, но делаю только хуже. Руки горят, а блузка испорчена.
Доставка новой блузки будет только через четыре часа, а встреча уже через час. Стеша, моя единственная подруга в офисе, завалена работой, у нее горят все дедлайны, и просить ее сейчас о чем-то бесполезно.
Приходится идти самой.
Ближайший торговый центр в паре минутах ходьбы. Выскочив на улицу, я быстро добегаю до него, влетаю в первый попавшийся бутик, хватаю с вешалки первую подходящую блузку кремового цвета и скрываюсь в примерочной.
Задергиваю тяжелую бархатную штору. На одно благословенное мгновение наступает тишина. Сбрасываю с себя испорченную вещь, чувствуя, как вместе с ней уходит часть напряжения. Прислоняюсь рукой к прохладной стене напротив, закрывая глаза и опустив.
Просто дышать. Вдох. Выдох.
Дыши…
Слышу на фоне резкое шуршание и тут же распахиваю глаза.
В нос ударяет запах сандала и тот неповторимый, сводящий с ума аромат его кожи, который я узнаю из тысячи. Воздух наполняется дикой энергетикой, а сердце исполняет похоронный марш.
Медленно, искажаясь в лице, я поднимаю голову вверх, встречаясь с чёрными, такими же, как у моего сына, глазами… Раскрыв рот, хочу закричать от гребаного бессилия, от ощущения беспомощности и страха, но
