(Не)случайный сын доктора Громова - Оливия Стилл

даже из района не выехали. Правда, увиденное меня слегка обескуражило…

– Я ожидала от тебя какой-нибудь убогой холостяцкой берлоги, но…

Я замерла на пороге его квартиры, пытаясь осознать, что передо мной вовсе не убогая однушка с пятном от пива на диване.

Просторное помещение. Высокие потолки. Лофт, но уютный, наполненный светом и воздухом.

Диван цвета мокрого асфальта. Стены в серо-бежевых тонах.

Книжные полки – и, чёрт возьми, они не для вида. Пройдясь пальчиком по корешкам, я была сильно удивлена выбору литературы… Стереотип в голове медленно рассыпался в прах.

Тёмное дерево. Металлические элементы. Картины без рамок.

Идеальный порядок. ИДЕАЛЬНЫЙ! Чище, наверное, только в операционной…

И… свежие растения?

Я моргнула.

– Женя, ты чего, дизайн-проект заказывал?

Он фыркнул, проходя вглубь квартиры.

– Устроил себе место, в котором не хочется сдохнуть после суток в больнице.

– Хм… неожиданно.

Максим, понятное дело, сразу же рванул исследовать территорию. Едва увидев панорамное окно, он залип.

– МАМА! СМОТРИ!

Он впечатлено прижался к стеклу.

– Дядя Женя, это всё твой дом?

Громов хмыкнул, проходя мимо.

– Мой. Тебе нравится?

– ДА!

Максим носился по комнате, пока Громов двигался на кухню. Я пошла следом, и тут же услышала раздражённое:

– Чёрт.

Я заглянула за угол.

Громов стоял перед распахнутым холодильником.

– Что-то не так?

– Ты только не ругайся, ладно?

– Я даже ничего не сказала.

Он обернулся, щёлкнул меня взглядом.

– В нём пусто.

Я вскинула бровь.

– Ну ты и открытие сделал, Громов…

Он почесал затылок, лениво захлопнул дверцу и обернулся ко мне.

– Я сюда только спать приходил.

Замолчал.

Посмотрел на Макса, который пытался заглянуть в одну из комнат.

Добавил, тише:

– Раньше.

Что-то в этом слове задело внутри.

Раньше. До нас. До сына.

– Я сейчас же исправлю ситуацию.

Я не успела ответить.

– Мама?

Максим подбежал ко мне, схватился за край куртки и поднял голову, поманив меня пальчиком. Я наклонилась и подставила ушко для тихого вопроса:

– А дядя доктор… это мой папа?

Я… застыла.

Кровь застучала в висках. Я почувствовала, как в комнате стало слишком тесно.

Я заметила Громова боковым зрением. Он тоже замер. Ждал.

Максим смотрел на меня, не отводя глаз.

Такой маленький. Такой родной.

– Да, котёнок, – выдохнула я, будто перед прыжком в воду.

– Дядя Женя – твой папа.

Какой смысл врать? Он уже достаточно взрослый, чтобы понять… К тому же лучше сразу, как пластырь, чем ходить вокруг да около, да выбирать момент.

Мгновение.

Громов медленно втянул воздух.

А потом…

Максим бросился к нему.

– ПАПА!

Я услышала, как Громов выдохнул. Как сильные руки подхватили сына и прижали к груди.

Максим схватился за него, уткнулся в шею, зажмурился.

– Ты больше не уезжай так надолго, хорошо?

Громов прижал его крепче.

Его губы шевельнулись.

– Никогда, Макс.

Он поднял взгляд, и наши глаза встретились.

Я замерла.

В его взгляде… Обещание.

Он сказал это не только Максиму.

Я дышала через раз, а потом резко отвернулась.

Где-то в груди что-то дёрнулось.

Я услышала его голос.

Низкий, твёрдый, без единой нотки сомнения:

– Больше никогда вас не оставлю.

И я… поверила.

Когда обнимашки закончились, сын снова полетел исследовать квартиру, а Громов исчез так же внезапно, как и всё остальное, что он делает.

Буквально на полчаса, оставив меня с Максимом в его огромной, непривычно уютной квартире. Я даже не сразу заметила, как хлопнула входная дверь, а когда обернулась, он уже стоял в проёме, держа в руках несколько набитых до отказа пакетов.

– Ты куда пропал? – нахмурилась я.

– Ну я же сказал, что исправлю ситуацию с провиантом, – ухмыльнулся он, протягивая мне один из пакетов.

– Я врач, а не отшельник, но теперь, кажется, придётся учиться жить не только на кофе и бутербродах.

Я заглянула в пакет и почувствовала, как уголки губ чуть дрогнули. Овощи, мясо, молоко, детские йогурты, фрукты… Громов явно не просто схватил первое попавшееся. Он думал. Учёл. Позаботился.

– Ты серьёзно? – я подняла брови.

– Я, мать твою, очень серьёзен, Пушкина, – он кинул взгляд на Максима, который уже вовсю тянул руки к пакету, вынюхивая, где там вкусное.

– Мы теперь трое, так что холодильник должен выглядеть соответствующе.

И, чёрт, от этих слов у меня что-то дёрнулось внутри.

День прошёл быстро… Я кружилась на кухне, пытаясь разобраться с индукционной плитой, приготовила ужин, покормила сына, оставила Громову тарелку с едой, когда поняла, что не дождусь его с работы точно… Сам разогреет, когда приедет.

Хотя, откуда мне знать, может, он вообще не ночь не ест… Судя по его фигуре, всё может быть…

Я же не могла уснуть.

Лежала в идеально чистой постели, глядя в потолок. За дверью спальни было тихо.

Максим спал, прижавшись ко мне, но у меня в голове не было ни капли покоя.

Это было странно.

Я в квартире Громова.

Максим рядом.

Я больше не одна.

Но страх… страх никуда не делся.

Когда поняла, что сна нет, решила пройтись, попить воды и заодно глянуть, не приехал ли Громов… Просто выпью воды и вернусь.

Я медленно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить сына. Шагнула босыми ногами на пол, взяла со стула халат, который сам же Женя мне и заказал с доставкой на дом. Он вообще позаботился о многом… благо, не заставил меня краснеть, выбирая мне нижнее бельё… Просто сунул в руки телефон и велел накидать в корзину всё, что нужно.

Я бесшумно вышла из комнаты, натянула халат, направилась к кухне.

Тихо.

Темно.

Только слабый свет с улицы подсвечивал часть комнаты.

Я сделала шаг вперёд…

И замерла.

Громов стоял у холодильника.

Без футболки.

Только в спортивных штанах.

Свет неоновой ленты выхватывал рельефный пресс, широкие плечи, напряжённые мышцы.

Я сглотнула.

Почувствовала, как запылала кожа.

Громов потянулся за бутылкой воды, сделал пару глотков, а потом повернулся.

И увидел меня.