Бывший муж. Я хочу нас вернуть - Анастасия Дмитриевна Петрова

Я сам не верю, что говорю это. Я делаю лишнее.

Юля замахивается и оставляет яркий след от своей ладони на моей щеке.

Мне больно, но я даже не шевелюсь. Потому что боль не физическая. Она другая.

Я осознаю, какая большая обида у меня внутри на нее сидит. Как она могла так легко поверить, что я способен изменить?

Почему? Разве я хоть один раз дал повод усомниться?

— Убирайся.

Она глотает слезы, лихорадочно вытирая лицо.

Я мог бы уйти, но в момент уязвимости понимаю, что сейчас нельзя уходить. Нужно остаться. Потому что мы что-то с ней накопали. Что-то важное.

Нашли ту самую червоточину.

— Я никуда не уйду.

Пинаю пакет с этой тварью в сторону и внимательно смотрю на бывшую жену.

Будем говорить. Много и долго. Пока не затошнит.

Это нужно было сделать пять лет назад. Но ничего. Лучше поздно, чем никогда.

Глава 36

Юля

Я буквально пышу огнем, а он настаивает на своем, не слыша меня.

Снова.

— Саш, — пытаюсь сохранять спокойствие, но это невозможно, когда я абсолютно теряюсь от того, что он ведь опять своими словами пытается сделать меня виноватой: — Ты хочешь сейчас обвинить меня⁇ Вновь? Мы только настроили ту волну, на которой можем говорить хотя бы в спокойных тонах…

— Я хочу, чтобы ты сказала мне все. — решительно заявляет он, шагает ещё ближе: — Можешь кричать и бить посуду, но сегодня каждый выльет то, что копил все это время после и до развода…

Всплескиваю руками, уводя взгляд.

— А для чего? Какова цель? — усмехаюсь я цинично: — Что изменится после? — вздергиваю брови от того, что уверена — ничего не поменяется.

— Это изводит, Юль. — признается он: — Считаешь, что все это время я не думал о тебе…о том, с кем ты, где, как? Считаешь, что приняв развод, уехав и исчезнув, мне было легко, а страдала ты одна⁈

Внутри буквально трясет, и я прямо чувствую, как тремор переходит на грудную клетку, руки и ноги.

— Ты ушел к другой женщине! — рычу я, не выдержав и выплевывая это на него: — Не я прыгнула в койку к другому! Не я бесконечно пичкала себя ежедневными претензиями!

— Я ушел, потому что не мог быть один! — ревет он в ответ на всю квартиру, грубо перебивая меня.

Ошарашенно таращусь на него, расширив глаза.

Молчу. Не понимаю.

— Твою мать! — цедит он, оставляя удар кулаком на стене и зачесывая волосы назад.

Наблюдаю, потому что он пытается держать эмоции в узде. Но вероятно впервые, я вижу их по-настоящему за очень долгое время. Озеров поднимает голову к потолку.

— Я не хочу ругаться. Я хочу сесть и обо всем поговорить.

— Почему? — шепчу я, пытаясь разобраться, какой котел горит в нем, потому что в своем я уже разобралась.

— Потому что это было просто и легко. — с секунду задумавшись, он напряженно отвечает: — Это спасало от одиночества. Это спасало от боли, Юль. — медленно проговаривает он.

— Саш, — мотаю головой от шока и шлепаю в гостиную.

Я не убегаю. Мне просто нужна пауза, присесть. Сажусь на диван, глядя в одну точку. Он остается там в прихожей и лишь спустя минуту оказывается рядом, сев на довольно комфортном для меня расстоянии.

— Ты понимаешь, как это звучит? — начинаю я, наконец подбирая слова: — Я не устраивала тебя как жена, ты же постоянно делал замечания и критиковал любое мое действие. Это было похоже на психологический абьюз, ты понимаешь⁈ — смотрю на него, искренне не догадываясь, как он этого не замечал.

Хотя едва ли такие люди способны видеть свои недостатки, верно? Они же считают, что все в порядке вещей, что им кто-то что-то должен. А когда это что-то не выполняется, включается тиран. И абсолютно не обязательно, чтобы он поднимал руку на свою половину. Вполне достаточно слов.

— Юля, — он зарывает лицо в руки: — Сейчас я понимаю гораздо больше, чем тогда. И мне очень жаль. Я в какой-то момент потерял тебя, так я чувствовал. — он посылает в меня взгляд, а я хмурюсь: — Ты всегда была рядом, ты была моя, даже когда появились дети, ты все равно давала понять, что дети это дети, а ты моя. И я был счастлив, ведь у меня любимая и любящая жена. Она встречает дома с улыбкой, целует и ждёт. А потом этот фонд… Когда ты впервые о нем заговорила, я подумал, ну почему нет, тебе тоже нужно что-то… Однако, я не думал, что после я просто больше не увижу ту женщину, на которой женился.

Сглатываю, услышав эти откровения, и пытаюсь уложить в голове эту полученную информацию.

— Саш, — я даже подвигаюсь ближе к нему: — Но ведь ты мог сказать, мог объяснить. Я бы тоже сказала со своей стороны, — усмехаюсь я с горькой улыбкой: — Только ты выбрал иной путь, ведь так? — он кивает, складывая руки у лица и опираясь локтями на колени: — И теперь, как ты считаешь, возможно ли вернуться на ту же дорогу… — последнее выходит шепотом: — Даже если ты вдруг понял, что что-то чувствуешь ко мне, как быть мне, Саш?

Он прикрывает глаза и стискивает челюсти. Вижу, как дергается его кадык.

— У тебя кто-то есть… — глухо сипит он, как бы отвечая за меня.

А я молчу. Не подтверждаю и не опровергаю.

— После всего, что было, у меня не получится уважать тебя, а я должна уважать своего мужчину, понимаешь? Но все те поступки, они убили эту веру в тебя, и больше ты не герой моей жизни.

Я представляю каково это слышать. Даже у самой слезы наворачиваются на глаза. Он несколько раз кивает и шумно выдувает воздух из легких.

Вижу, как храбрится, проявляет свою привычную силу. А затем зажимает пальцами глаза.

— Извини, Юль, — качает головой он: — Я да, наверно только идиот мог подумать, что что-то ещё осталось, — он поворачивается на меня, бросив мимолетный взгляд.

Встает с дивана, хлопнув себя по коленям.

— Спасибо за этот разговор, доброй ночи. Завтра к Даше к десяти, я заеду за тобой, — буднично и безразлично говорит он.

— Саш…