Фотографов с рук не кормить - Надежда Николаевна Мамаева

которую я так и не успел с нее снять, чтобы как можно ниже прикрыть бедра. И вообще весь ее вид говорил о том, что она… сожалела?

— Ань, что случилось? — Простой вопрос, без обиняков, который иногда бывает трудно задать.

— Ник, не надо. — Она сглотнула, словно каждый звук давался ей с трудом.

Не хотелось ее мучить, заставлять говорить, но я должен был знать: что случилось? Почему несколько мгновений назад Энн была огнем, а сейчас — словно погасла.

Тишина. Молчание. Тревога, что витает в воздухе, буквально искрящем от разрядов. Не знаю, сколько это длилось. Секунду или часы.

На миг даже показалось, что Искра, моя Искра, словно придавлена душевным грузом. Неподъёмным. Который становится все тяжелее. И что еще немного — и она захочет превратиться в колючую проволоку. Под напряжением. С надписью: «Осторожно!» И к ней будет не подойти. Не дотронуться. Ни до руки. Ни до души.

И, только подумав об этом, я понял, с запозданием осознал: впервые мне была важна душа той, которую я целовал, которую я желал, важна больше, чем женское тело.

— Ань, просто скажи: почему?

Она посмотрела на меня. Пристально, отчаянно. Словно решаясь сделать первый шаг.

— Ник… Я не могу так. Просто не могу. Еще недавно я встречалась с парнем, думала, что скоро мы поженимся, и… новые отношения — это последнее, что мне сейчас нужно.

— Я понял. — Накрыл ее ладонь своей, чуть сжав. И, уже понимая, что за следующую фразу получу подушкой или чем потяжелее, шутливо произнес: — Но ведь секс может быть и без отношений. Это как поход в спортзал… Только упражнения горизонтальные. Зато гораздо приятнее, чем жим штанги…

— Секс по дружбе?! — с интонацией: «Может, по — своему ты и прав, но по — моему — точно нет!» — произнесла она, прищурив глаза.

— Обычно такое парни предлагают девушкам, но раз ты сама об этом говоришь… я не могу отказать даме.

Я ошибся: меня не пытались треснуть. Нет. Искра решила сразу же придушить. Ее руки сомкнулись на моем горле совершенно не в романтическом порыве. А хватка у фотографа, привыкшего целый день держать увесистую (знаю, сам же таскал ее оборудование, когда неожиданно пришлось удирать от нагрянувших с дачи родителей!) камеру, оказалась крепкой.

Но лучше испошлить, заставив Энн переключиться, чем она будет терзать себя мыслями о том, что не готова к новым отношениям. Пусть лучше целиком думает обо мне.

— Хорош-ш-шо, — просипел я, подняв руки вверх в жесте «сдаюсь».

Искра нехотя отстранилась. И, чтобы заполнить неловкую паузу, которая вот-вот готова была родиться, я произнес:

— А как ты догадал…

— У тебя шутки иногда идиот…

Мы заговорили вместе, перебив друг друга. Я почувствовал себя при этом редким идиотом. Состояние, которое уже успел подзабыть в силу привычки все анализировать, да и в целом своего сложного характера. Но с Искрой было все не так. Даже я сам.

Пауза все же повисла. Правда, недолгая. Первой не выдержала Энн:

— Извини. — Она выдохнула. — О чем ты хотел спросить?

— Как ты догадалась, что фото Лорки — фейковые? Он всегда так уверенно бравировал ими… — сказал и понял: вопрос был столь же уместен, как и уточнение про устройство турбинного двигателя.

Но, что самое удивительное, Искра над ним задумалась. Всерьез.

— Знаешь… — Она чуть вскинула голову, задумчиво уставившись в окно. — Я даже четко сформулировать не могу… Было что-то на уровне интуиции: выражение лица этого Линуса. Как будто он рядом с другом стоял. Настоящим. Которого давно знал и не раз сидел за ужином, болтая обо всем. Улыбка слишком настоящая, что ли, была. Не оскал с зубами по — американски. Напротив, Линус знал этого Фила. Многие годы. И обычно такие личные, дружеские фото не вешают в рамочку и не гордятся ими как единственной в жизни встречей с президентом. И еще, наверное, тени. Они лежали слишком правильно… Хотя и так бывает при естественной съемке, — она говорила неспешно, словно не только со мной, но и с самой собой.

— Все-таки мне чертовски повезло, что на трассе меня подобрала именно ты. — Захотелось обнять Искру. Но я понимал: сейчас не стоит. Еще не время.

— Вообще-то это не я тебя подобрала, а моя машина над тобой сжалилась и… Заглохла.

— Значит, мне вдвойне посчастливилось с тобой, — подвел итог и ничтоже сумняшеся продолжил: — А тебе просто жутко повезло со мной!

— И в чем это? — подозрительно вопросила Искра.

— А кто тебе ещё приготовит такую пиццу? — попытался добавить в голос нотки поварской ревности. Увы, переложил: Энн раскусила меня на раз. Или все дело в том, что она понимала меня?

— Пиццулянт? — Она тоже умела провоцировать.

— Сравнить меня с каким-то спекулянтом калориями и скалкой?! Я был о вас, сударыня, лучшего мнения. — И с этими словами потянулся за джинсами и футболкой.

— Ну… пока я не продегустирую, не скажу, лучше вы, месье Беркутов, или хуже дипломированных кулинарных специалистов в тонком фастфудовском искусстве, — она хмыкнула, включаясь в игру.

Я на это заявление лишь усмехнулся: впервые девушка меня будет оценивать не по тому, какой у меня счет и хорош ли я в постели, а по тому, как я готовлю. Докатился. Такими темпами придется соблазнять Искру борщом с пампушками.

Эта мысль неожиданно развеселила. Настолько, что я решил не оборачиваться, когда пошел к входной двери и меня окликнула Энн с воплем: «Куда?» Потому как я просто не мог сдержать улыбки. Просто бросил через плечо:

— Нужно распились упавшую яблоню.

— В десять вечера?

— Как раз самое время, — натягивая кроссовки, возразил я и, прихватив ключи от сарайки, вышел.

Мне нужно было остудить голову. И не только ее. Ножовка нашлась быстро. Яблоня — и не пряталась вовсе. Гормоны в крови бурлили… как итог — спустя полтора часа дерево кончилось, а желание уложить на лопатки одну рыжую осталось.

Посмотрел на горевшее окно мансарды. Искра. Она там, наверху. И сегодня я потерял с ней голову настолько, что едва не совершил большую глупость, напрочь забыв про возможные последствия секса без резинки.

И дело даже не в том, что меня несколько раз пытались шантажировать фиктивной беременностью. Нет. Искра бы не стала так поступать. Сейчас, когда я узнал ее ближе, был уверен в этом.

Я сам не хотел детей. И всегда предохранялся. Это был еще один мой пункт. Я не хотел ни семьи, ни ребенка. Мои отец и мать, их брак, отвратили меня от этой мысли настолько, что я для себя решил: лучше