После шторма - Лора Павлов

его чемпионкой по конкурсу. Мама, кстати, приняла мои соревнования только после того, как я начала побеждать.

Лола встала и вернулась к барной стойке, наливая нам ещё по бокалу:

— Барби Дункан — это да. Ее сложно превзойти. Настоящая машина. И у нее есть талант заставлять всех вокруг чувствовать себя неудачниками.

— Это ее суперсила, — хмыкнула я.

— А твой бедный папа пережил две серьезные медицинские катастрофы, и обе — в самый неподходящий момент. Хотя… когда вообще бывает подходящее время для катастроф, да?

— Ну да, ты права. Может, дело не во времени, а в моей жизни, — я пожала плечами. — Сначала лыжная авария и восемь месяцев реабилитации. Его «мотивацией» было помочь своей малышке переехать в Кембридж, чтобы начать учебу в юрфаке его родного университета. Как будто мои родители сами бы когда-нибудь помогли мне с переездом. Они просто наняли грузчиков. Но мама, конечно, разыгрывала сцену на полную катушку, пока он лежал в больнице. К счастью, кости срослись хорошо, и они всё-таки приехали ко мне, чтобы сводить в ресторан.

— А потом… — моя подруга вернулась на диван и протянула мне бокал, полный до краев. — А потом твой отец переживает инсульт — прямо на фоне всего этого. Каково совпадение?

— Увы, такие вещи не выбирают время. — Я до сих пор помнила тот звонок от мамы и ту леденящую панику, которая меня охватила. Это было самое серьезное заболевание, которое случалось у отца за всю его жизнь. — Под «всем этим» ты имеешь в виду тот момент, когда мой муж оприходовал свою ассистентку, а она пошла и раструбила об этом на весь свет? Это тот самый «сейчас», о котором ты говоришь?

Да, я вышла замуж за Уэса Веллингтона, знаменитого музыкального продюсера, который был старше меня на десять лет. И сказать, что жизнь пошла не по плану — ничего не сказать.

— Скажи честно, ты правда так уж удивлена? — спросила Лола, пристально на меня глядя.

Она знала обо мне все. Знала, что наш брак — фикция. Мы с Уэсом уже много лет не были влюблены, и я не могла с уверенностью сказать, что вообще когда-либо любила этого человека, с которым провела последние пять лет. Я не возлагала всю вину за конец нашего брака только на него, но уж развалил он его эффектно.

Во всех смыслах.

Хотя и я приложила руку. Уэс просто оказался рядом в тот момент, когда мое сердце разбилось в пыль. Он занял пустое место.

Но любовью всей моей жизни он не был. Ни в чем. Ни в чем.

Он знал это в день нашей свадьбы. Одна из главных его обид тогда была в том, что в нашем браке не нашлось места для него — потому что он понимал: мое сердце уже принадлежало другому мужчине.

Мы много времени проводили порознь — он постоянно мотался по командировкам, и я не раз ловила себя на мысли, не изменяет ли он мне. Он, конечно, все отрицал, но я привыкла думать о худшем — так мне было проще справляться с ситуацией. Только теперь я всерьёз задумалась: а была ли Корона его первой изменой?

Да-да, любовницу звали в честь моего любимого пива. Символично, правда?

Год назад я угрожала ему разводом, но он настоял, что я параноик. И, если честно, мне до сих пор стыдно это признавать. Мы с Уэсом даже не удосужились разойтись по-нормальному — так, как следовало бы. Я работала как сумасшедшая, а он колесил по всему миру со своими клиентами.

Мы жили отдельно уже несколько лет.

Да, на публике мы появлялись вместе, держали фасад — для него это было важно. Уэс стал мне скорее другом, чем мужем, но я ведь и сама не стремилась завести кого-то другого. Я давно уже махнула рукой на любовь.

Однажды я её нашла. И обожглась так, что больше не хотела и близко подходить к этому чувству.

Так что я смирилась.

И вот куда приводит это смирение.

— Удивлена ли я, что он изменил? Не особо. Но, с другой стороны, мне всегда казалось, что я просто все себе накручиваю. Да, я не была счастлива, но я ведь хотя бы не спала с кем попало, — я пожала плечами.

— Он эгоистичный мудак, — процедила Лола и покачала головой с отвращением. — И еще и оплодотворил свою помощницу, а ты обо всем узнала вместе со всем остальным миром? Даже не хватило совести сказать тебе лично.

— Вот это меня и поразило больше всего. Это же он утверждал, что до сих пор меня любит, и сейчас закидывает сообщениями, мол, не уходи. Он никогда не хотел разводиться, сколько бы раз я ни поднимала эту тему. Почему бы ему просто не отпустить меня, чтобы мы оба могли начать все заново, не устраивая мне публичного позора? И все это — именно тогда, когда у отца случился инсульт? Когда уж сыпет, так сыпет, как говорится.

Она поставила бокал на стол и обняла меня за плечи:

— Может, это знак. Ты бы так и жила в этом несчастье, а он просто вынудил тебя принять решение.

Я кивнула и допила остатки из бокала. Нос у меня уже онемел, а пальцы покалывало.

— Все чертовски сложно. Наша фирма представляет его компанию. Меня вот-вот должны назвать партнером — я к этому столько лет шла. А я просто хочу полностью от него избавиться, понимаешь? Я люблю свою работу. Хочу с головой уйти в дела, когда вернусь. Но рада, что удалось уехать, когда все это всплыло. Хоть на пару недель вырваться из Нью-Йорка и побыть рядом с отцом.

— Ах… Коттонвуд-Коув лечит все, — сказала Лола и развернулась ко мне. — Ну давай. Задавай свой вопрос.

— Понятия не имею, о чем ты.

— О том, о ком мы никогда не говорим. Кейдж Рейнольдс. Нет, я его не видела, с тех пор как вернулась, но недавно встретила его брата, Хью, с женой — Лайлой. И, боже, они чертовски красивы. Эта семья просто несправедливо хороша собой.

— И как мне это должно помочь? — простонала я, падая на спинку дивана.

— Я немного пошпионила за ужином с Мэдисон и Фелишей. Пыталась выяснить, есть ли у Кейджа кто-то. — Она устроилась рядом, щеки у нее были раскрасневшиеся от алкоголя. — Но они сказали, что он такой скрытный, что никто понятия не имеет, с кем он встречается и встречается ли вообще.

— А почему меня вообще должно волновать, есть ли у него кто-то? У меня катастрофа,