После развода. Первая жена - Екатерина Руслановна Кариди

и тянущую боль, от которых сейчас огнем пекло в груди – она не должна их чувствовать. Аня медленно втянула в себя воздух.

А экономка все так же смотрела на нее, в холодных глазах презрение и превосходство.

Неизвестно, чего от нее ждали: слез, унижения, восторга, но она не отвела взгляд. Она показала жестом на пакеты, которыми и так было завалено все, а их еще заносили и заносили, и сказала:

- Эти вещи были куплены, когда мы уже были в разводе.

Что-то промелькнуло в застывшем взгляде экономки, женщина выпрямилась еще больше. Проговорила с плохо скрытым удовлетворением:

- Только господин Демидов будет определять сроки.

Вот как. Конечно же, правила будет устанавливать он.

- Я могу сдать это в магазин?

- Невозможно, — сухо обронила экономка. – Вам запрещено покидать этот дом. Вы будете находиться здесь, пока не отработаете все.

Протест душил, поднимался из глубины и раскаленным комком подкатывал к горлу. Хотелось кричать, топать ногами, залиться слезами от боли.

- Насколько мне известно, — произнесла она ровно. – У господина Демидова есть невеста, и он собирается жениться?

- Верно.

Выражение лица экономки стало жестче, уголок рта искривился в подобии улыбки. Как будто ждала, что она сейчас начнет умолять о помощи или будет пытаться выудить какие-то сведения о вышвырнувшем ее муже. Но Аня не собиралась оправдывать ее ожиданий. Она сказала:

- Тогда пусть господин Демидов отправит это в подарок своей невесте.

Вот сейчас маска холодного презрения треснула, из экономки поперла горячая ненависть.

- Никогда, — прошипела та. – Невеста господина Демидова не примет того, что было куплено для…

- Кого? - Аня смотрела прямо на нее. – Договаривайте.

Но женщина промолчала, в глазах на миг метнулся страх, потом все исчезло. Прислуга тем временем закончила заносить вещи, все вышли. Экономка тоже резко двинулась, собираясь выйти.

- Постойте, — Аня ее окликнула.

- Что-то еще?

- Если я не могу покидать дом, как я должна отработать?

Экономка пожала плечами и сложила руки перед собой.

- Господин Демидов дал распоряжение на этот счет. Вы можете работать в саду и составлять букеты для его невесты.

Аня медленно выдохнула. Медленно, медленно, чтобы не чувствовать эту режущую боль.

- Это все? – осведомилась женщина.

- Нет, — проговорила она, показывая на разложенные везде пакеты с вещами. – Пусть уберут. Мне это не нужно.

- Невозможно, — эхом отозвалась экономка. – Господин Демидов распорядился сложить это все здесь.

Хотелось рассмеяться. Просто рассмеяться ему в лицо. Что великий и ужасный Арсений Демидов ей доказывал? Она же… никто, пыль для него.

- Достаточно было сообщить мне размер задолженности, который я должна отработать.

Край рта женщины дрогнул, она вскинула подбородок и проговорила:

- Размер задолженности будет уточняться. Господин Демидов оставляет за собой право вносить коррективы.

А, ну да, конечно. Разве могло быть иначе? Но если господин Демидов думает, что она сломается и будет ползать у него в ногах…

- Хорошо, можете идти, — обронила она и отошла к окну, выходившему в сад.

Экономка удалилась, Аня осталась стоять у окна.

Противная, выматывающая беспомощность и опустошение.

Она совершенно одна. Ни телефона, ни интернета, Демидов постарался.

За те четыре месяца, что она была его женой, у нее не было шанса связаться ни с кем из знакомых и родных. Он сам сделал заявление в СМИ сразу после свадьбы (которой не было). Все были уверены, что ей выпал золотой шанс, наверное, даже завидовали. Знали бы они.

Аня сглотнула и потерла глаза. Как бы ни была крепка броня, которой она себя окружила, обида и жгучая боль все равно просачивались. Разъедали сердце.

Ничего, когда-нибудь это закончится, и она будет свободна.

***

Демидову, конечно же, обо всем докладывали. О каждом ее шаге поминутно.

Когда сообщили, что она ничего не пожелала принять из того, что распорядился ей дать, он сглотнул и отвернулся. По щеке пробежала короткая судорога, как от боли. Однако в следующий миг он жестко усмехнулся и бросил сквозь зубы:

- Охрану утроить, — и мотнул головой управляющему. – Все, можешь идти.

Потом поднялся из-за стола, скинул на кресло пиджак и медленно прошелся по своему офису до витражной стены. Стоял там некоторое время, засунув руки в карманы брюк, плечи были напряжены, словно каменные. А после достал гаджет и не спеша набрал контакт будущего партнера по бизнесу. Человека, которого всей душой ненавидел.

Дождался ответа, а потом медленно, с ленцой проговорил:

- Ну что, Пал Палыч, наши договоренности в силе?

Ему нужно было это слияние, сейчас ради этого он шел на многое.

Ответ последовал почти сразу:

- Конечно, Арсений, какие могут быть сомнения.

- Готовимся, как планировали? — проговорил Демидов, приложив ладонь к стеклу и максимально раскрыв пальцы.

- Ну, я думаю, понадобится месяца четыре, может, больше.

- Ты уж постарайся ускорить, — сказал он, глядя на свою руку.

На том конце раздался смешок. Понимал, старый сукин сын, что продавил его, это до кровавых пятен в глазах бесило. Но ничего, Демидов собирался отыграться. И сейчас он не подал виду, спросил ровным тоном:

- Как Марина?

- Ммм? К тебе собирается.

- Отлично, — Арсений нехорошо усмехнулся, дернув щекой. – Жду.

Разговор прервался. Он оскалился и засадил со всей силы в витражную стену кулаком. На пуленепробиваемом стекле остались следы крови. Он только по-звериному провел языком по сбитым костяшкам, слизывая кровь, и отошел к столу.

Обтер руки влажной салфеткой и надел пиджак, потом позвонил своему управляющему.

***

Если Аня думала, что на сегодня ее оставят в покое, она ошиблась.

Часа не прошло, явилась экономка и процедила:

- На сегодня вы должны подготовить цветы для украшения холла и букет.

- Какие цветы подготовить? – спросила она бесстрастно. – У господина Демидова есть особые пожелания или мне подобрать на свой вкус?

- Для холла белые розы и фрезии. Букет – белые анемоны.

Мелкая извращенная месть. Он ведь знал, что белые анемоны ее любимые цветы. Хочет подарить их своей невесте? Хорошо, в конце концов, это всего лишь работа.

Наверное, надо побывать в безвыходных обстоятельствах, чтобы научиться видеть возможности там, где их практически нет. Неважно, что и для кого, эта работа давала ей призрачный шанс, но сейчас Аня готова была уцепиться даже за него.

- Хорошо, — сказала она. – Но не всякие розы для такой цели подойдут. А