Безумное влечение - Кайли Кент

долго я была без сознания? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого, пока тянусь за стаканом со льдом, который стоит на столе рядом со мной. В горле так сухо, что кажется, будто я проглотила горсть песка.

— Ты спала две недели, — говорит папа.

— Подожди... а как же экзамены? Черт, неужели я их пропустила? — Я чувствую, как у меня сжимается грудь и нарастает паника.

— Люси, что последнее ты помнишь? — Спрашивает меня Ксавьер.

— Эм… — Я думаю о том, чем занималась до того, как очнулась здесь. — Я помню, как ходила на занятия, — говорю я. Единственное, что приходит на ум, – это смутные воспоминания о том, как я сидела в лекционном зале.

— Сейчас декабрь, Люси. Ты сдала экзамены два месяца назад, — говорит мне мама, кивая. — Нам нужно позвать доктора.

— Я позову его, — предлагает Ксавьер, а затем что-то шепчет на ухо Шэр, после чего выходит в сопровождении моих родителей.

— Я проснулась в другой вселенной. Что у тебя с Ксавьером? — Шепчу я Шэр, как только закрывается дверь.

— Эм, Люси, ты сказала, что не против, чтобы я с ним встречалась. Ты помогла нам съехаться. Разве ты не помнишь? — Она озабоченно вскидывает брови.

— Нет, но значит ли это, что мы теперь сестры? — Улыбаюсь я ей, надеясь хоть немного уменьшить ее явное беспокойство.

— Мы всегда были сестрами, Лулу. И всегда будем, — говорит она, взяв меня за руку.

— Что случилось, Шэр? Почему я ничего не помню? — Спрашиваю я ее.

Она открывает рот, чтобы ответить, но тут входит доктор и начинает задавать мне кучу вопросов. После этого меня увозят в другую комнату на МРТ. Я хочу сказать всем, что со мной все в порядке. Ну и что с того, если есть несколько деталей, о которых я не знаю? Например, то, что моя лучшая подруга живет с моим братом. Я же не забыла ничего такого важного. Верно?

Мне сказали, что я выжила в авиакатастрофе и что мне невероятно повезло выбраться оттуда без серьезных травм. Куда я вообще летела? Кто еще был со мной в самолете? Это был семейный самолет? Все эти вопросы проносятся в моей голове, пока я неподвижно лежу в аппарате, делающем снимки моего мозга.

Через два часа я снова нахожусь в палате с мамой и Шэр. Папа и Ксавьер ушли за едой.

— Куда я собиралась? — Спрашиваю я их.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашивает мама.

— В самолете, куда я летела?

— Я не уверена. Ты не говорила нам, что собираешься куда-то лететь, — говорит она.

— Вы что, не смотрели записи? Не позвонили сотрудникам и не спросили, куда мы направлялись? — Я знаю, это звучит как допрос, но я совершенно ничего не понимаю.

— Это был не наш самолет. Ты была с другом, — объясняет она.

— С каким другом? Что с ним случилось? — От мысли, что я выжила, а кто-то другой нет, у меня сводит желудок.

— О, ты видела цветы, которые прислала твоя бабушка? Они прекрасны, — вмешивается Шэр, указывая на букет желтых подсолнухов.

Они яркие. Их цвет напоминает мне пчелу. В голове всплывает образ крошечного насекомого, которое жужжит и садится на верхушку цветка.

— Так и есть, — соглашаюсь я, закрывая глаза и погружаясь в сон.



Я просыпаюсь, а глаза сканируют окружающую обстановку. Затем приходит осознание. Я нахожусь в больнице. Я оглядываю комнату и вижу, что мой брат спит в кресле в углу. Там же, где он спал последние несколько ночей. Я стараюсь не разбудить его, но мне действительно нужно встать и пописать. Сбросив с себя одеяло, я спускаю ноги с кровати, хватаюсь за перила и пытаюсь перенести свой вес на ноги. Я замираю, пока не проходит головокружение.

— Лулу, подожди, — раздается сонный голос Ксавьера.

— Я в порядке. Я просто иду в туалет, — говорю я ему.

— Давай я тебе помогу. — Он оказывается рядом со мной прежде, чем я успеваю возразить. Его постоянное присутствие начинает действовать мне на нервы.

— Ты ведь знаешь, что я уже несколько лет самостоятельно хожу в туалет, верно? Уверена, я справлюсь. — Улыбаюсь я ему.

— Я знаю, но сделай мне одолжение. Я набираюсь опыта, ведь когда мы состаримся, мне нужно будет во всем тебе помогать, — говорит он.

— Ты на десять лет старше меня. Думаю, это я буду тебе помогать. — Я качаю головой.

— Ну, посмотрим. — Пожимает он плечами.

Оказавшись в ванной, я осматриваю девушку в зеркале, которая смотрит на меня. Я не узнаю ее. То есть, я знаю, что это я. Она похожа на меня. Но что-то в глубине души не дает мне покоя. Что-то изменилось, и я не знаю, что именно. Каждый раз, когда я спрашиваю кого-то, чего мне не хватает, чего я не помню, они либо меняют тему, либо дают очень расплывчатые ответы. Все врачи говорят, что я должна просто сосредоточиться на своем выздоровлении, а остальное само встанет на свои места. Что воспоминания о последних нескольких месяцах, могут вернуться ко мне, а может и нет.

Справив нужду, я мою руки и ополаскиваю лицо водой. Кончиками пальцев я провожу по шее, где находится очень бледный, пожелтевший синяк. Он совпадает с другими синяками и отметинами по всему телу. Думаю, невозможно спастись от авиакатастрофы, не получив синяков.

Я очень рада, что не помню ту аварию. Уверена, что смогу жить дальше, не переживая этот ужасный момент снова и снова. Но мне хотелось бы хотя бы вспомнить причину, по которой я вообще оказалась в самолете. Я хотела бы знать, с кем была и куда направлялась. Мне постоянно говорят, что я была с другом и что все, кроме одного пилота, выжили. И опять же, они не могут (или не хотят) сказать мне, кто был этим другом. Странно, что они умалчивают подробности.

Но сегодня я смогу вернуться домой. Надеюсь, в моей квартире найдется что-нибудь, указывающее, куда я направлялась и с кем была.

Ксавьер стучит в дверь, отрывая меня от размышлений.

— Ты там в порядке? — Спрашивает он.

— Все нормально, — говорю я и высовываю