Первые (СИ) - Иоланта Палла

Возле «СПАРТАКа» припарковано несколько тачек. За волейболистами приехали родаки. Скольжу взглядом по каждому госномеру и проглатываю горечь. Виктор Алексеевич в очередной раз забыл о моем существовании.

— Антон, — Иван Александрович останавливается около меня и кивает на их Порше, — садись. Довезем.

— Чего завис? — Кир ухмыляется, подталкивая меня к машине. — Погнали!

Лабуков Иван Александрович не только отец моего лучшего друга, но и наш тренер в придачу. Вне спортивного зала адекватнее человека не найти, но на поле, как только сетка закрепляется, в нем просыпается настоящий зверь. Если хоть одна из десяти подач провалена, то удары отрабатывает вся команда. Лабук старший гоняет нас так, будто мы воевать идем, а не в волейбол играть. Кто бы мог подумать, что час назад Иван Александрович на весь автобус прорычал: «Завтра собираемся, гоблины! Почую хоть от одного перегар и в маты закатаю!». Мастер речи, иначе не назовешь. И ведь реально закатает. Проверено на практике.

Снова пробегаю взглядом по уезжающим тачкам и иду к Порше. Все лучше, чем тащиться на такси. Едем в тишине. Кир пытается завести разговор, но после семи дней путешествий и опустошения галлона с энергией речевой аппарат требует отдыха, как и тело. Хотя бы сна животворящего. Оказавшись у родного подъезда, хлопаю по крыше Порше, провожаю авто взглядом и шумно выдыхаю. Джипарь предка стоит на своем месте. Ничего хорошее его присутствие дома в такое время не предвещает. Сжимаю лямку от сумки, захожу внутрь здания и вваливаюсь в лифт, игнорируя лестницу. Обычно тренирую свою дыхалку и мышцы, спускаясь и подымаясь до квартиры на время. Сегодня измотан и физически выжат. Пока лифт движется наверх, откидываю голову назад, утыкаясь затылком в стенку, и отсчитываю секунды.

Створки разъезжаются, и я лезу в карман штанов за ключами. На площадке пусто. Пахнет выпечкой. Наверное, соседи что-то мутят. Желудок моментально реагирует на раздражитель и шумно урчит. Надо было все-таки с пацанами по шаурме вкинуть. Пока вожусь с ключом, в обзор попадает денежное дерево в огромном горшке. Кто его сюда поставил?

Замок щелкает, и я захожу в квартиру.

Не вовремя…

— Да пошла ты! Сил уже нет, Лёль! Ты, как одурманенная! — доносится с гостиной крик отца. Рефлекторно сглатываю. Размякшие от расслабона мышцы вновь натягиваются. Опускаюсь на корточки, чтобы развязать шнурки на кроссах. Даю себе пару минут на дзен. Не помогает.

— Куда ты собрался?! К ней?!

— К кому, Оля?!

Из гостиной вылетает отец, а за ним и мать. Меня не видят.

— К своей любовнице!

— Что за бред ты несешь?! — останавливается и со свистом выдыхает, потирая переносицу. — Я к матери на квартиру.

— К ней поближе, конечно…

— Лёля… — рычит, а я поднимаюсь. Сердце долбит в груди, курсируя от каждого сокращения все выше.

Мама первая замечает меня и закрывает рот рукой. Не плачет. Сдерживает себя таким образом. Отец ловит ее взгляд. Раздражение на его лице в тот же миг сменяется растерянностью, а после едким чувством вины. Уже плавали. Знаем.

— Антон, прости… Хотел приехать, но… — качает головой, не заканчивая словесное оправдание. Да и надо ли? Я и так все понял…

Из сна вырываюсь резко, будто мне на грудную клетку надавили. Сердце колошматит. Так наворачивает круги, что я ртом хватаю воздух и часто моргаю. Светлый потолок. Противный солнечный свет режет глаза. Прищуриваюсь и пытаюсь подняться. Со стоном падаю обратно на подушку. Поворачиваю голову в сторону. Натыкаюсь на знакомый профиль. Каждый нерв в организме незамедлительно звенит. Кристина…

Мозг собирает полученные данные в единое целое. Вечеринка у Греха. Кровать. Крис. Бухой я.

Хреновое уравнение получается.

Опускаю взгляд ниже и медленно выдыхаю. Одетые. Отпускает. Еще не хватало Кристину отыметь. Жизнь тогда заиграет «яркими» красками. Всего передергивает от мысли о сексе с «сестренкой». Хуже наказания моей наглой роже не придумаешь.

Медленно откатываюсь от нее в сторону, сползаю с кровати на пол и прижимаюсь затылком к спинке. Голову свинцом нашпиговали. В горле сохнет. Слюны во рту, сука, минимум. Провожу взглядом по комнате. Не моя. У Греха остались. Хреново.

Как в подтверждение, телефон в кармане начинает дико вибрировать. Достаю.

Батя…

От матери много пропущенных вызовов.

Сбрасываю.

Он опять наяривает.

Приходится собрать все силы и подняться на ноги. Меня сразу в сторону ведет. Мозжечок отказывается выполнять свою функцию. Несколько секунд стою, справляясь с самолетиками, и выхожу из комнаты максимально тихо.

Прикрываю дверь и посматриваю по сторонам. Никого. Пустой коридор.

— Да…

Связки проржавели. Прочищаю горло.

— Где тебя черти носят?!

— Чего тебе?

Шумно выдыхает в динамик. Кривлюсь. Еле слышный звук, как острая бритва проходит в ушные раковины.

— Лёля в больнице.

3

Милые ушки

Аудитория постепенно наполняется студентами. Уровень шума значительно увеличивается, и я с тяжелым вздохом ерзаю по твердой поверхности, скашивая взгляд в сторону входа. Сегодня здесь собирают весь первый курс. Скоро мест станет критически мало. Я уже несколько раз спроваживала наглых ребят, которые порывались сесть рядом со мной, а Инны все нет. Подруга ушла за кофе и не спешила возвращаться, заставляя меня нервничать. Я устроилась на галерке, так как мы пришли в университет очень рано. Первыми вошли в помещение, и присвоили себе самые желанные места. Сейчас большинство ребят, вошедших в аудиторию, смотрят на меня с недовольством, и будь я не одна, а в компании Ростовой, сердце билось бы ровно, но оно скачет в груди, как на батуте. Как результат, щеки полыхают от прилива крови. Чувствую себя неловко.

Снова предстоит вливаться в новый коллектив, а я не любитель заводить знакомства, поэтому варюсь в каше из противоречивых эмоций. Нервно перебираю пальцами края худи и без отрыва гипнотизирую дверной проем, пока там не появляется Инна. Она лучезарно улыбается, показывает два больших стаканчика с кофе и медленно движется ко мне, приковывая к себе внимание парней. Да, за прошедшие несколько месяцев она изменилась. Сменила прическу и одеваться стала более броско. Часто носила короткие кофты, открывающие обзор на ее плоский живот с пирсингом в пупке, громко смеялась и радовалась каждому дню, словно он последний, и грядет апокалипсис.

— Там очередь была, как будто все не на учебу собираются, а на свадьбу английского принца, — Инна протискивается между столешницей и парнями, которые успели сесть рядом с выходом, делает пару шагов и с тяжелым вздохом садится около меня. — Тебе с двойным сиропом, чтобы не ходила с кислой миной весь день. И не нужно таращиться в окно, когда я тут. Это оскорбительно.

Улыбаюсь, принимая стаканчик