Фотографов с рук не кормить - Надежда Николаевна Мамаева

Одни широкие плечи чего стоили. Мокрая ткань рубашки не скрывала рельеф мышц поджарого тела, которое даже сейчас, в расслабленном состоянии, напоминало сжатую до предела пружину. Да не только тело, но и лицо выдавали, что автостопер жутко зол. Вот только знать бы ещё на кого: меня, себя или ситуацию, в которой оказался?

Мой взгляд скользнул по волевому подбородку, сжатым губам и мужественным чертам породистого лица. И, как фотограф, я не могла не признать… Этого типа хотелось снять красиво.

Я даже на миг представила, как его фото смотрелись бы на стоках… Интересно, он бы согласился подписать стандартный договор модели? Помечтала ровно секунду и услышала угрюмое:

— Нет.

— Чего «нет»? — не поняла я, в первую секунду решив, что так глубоко ушла в размышления, что озвучила свои мысли.

— Не уверен. Я, кажется, ничего о себе не помню. Только то, как выбрался из реки и выбрел на трассу.

— А как ты мою машину чинил? — опешила я.

— Ну вот опытным путем выяснил, что плавать и чинить умею. А имя — не помню… — выдал этот тип, у которого, похоже, горизонт уехал, шурша объективом.

Псих, ну точно псих. И садиться с ним в одну машину крайне не хотелось. Настолько, что, если он сядет, я предпочту пройтись до города пешком. Всего-то пара десятков километров… По ночной трассе… С мчащимися фурами… Мимо леса…

— Знаю, что выгляжу странно, а наш разговор и вовсе попахивает шизофренией, — будто прочтя мои мысли, начал этот тип, подняв руки открытыми ладонями вверх в жесте «сдаюсь». — Но, клянусь, у меня и в мыслях не было причинить вам вред.

Я ещё раз с сомнением оглядела этого недобитого амнезийного водолаза, перехватила гаечный ключ на манер дубинки и все же приняла решение:

— Садись на переднее. — Указала подбородком на место рядом с водителем и грозно добавила: — Только смотри мне: тыкву береги.

Тут уже на лице автостопера появились сомнения: стоит ли лезть в машину? И только тут до меня дошло, как двояко прозвучала фраза. Я-то имела в виду здоровенную оранжевую тыкву, которую везла с дачи. Она весила изрядно, размеров оказалась и вовсе таких, что не помещалась на пол, и я была вынуждена положить ее на сиденье и пристегнуть ремнем.

Пришлось пояснять свою мысль. Но, судя по тому, с каким сомнением белобрысый открывал дверь, он не поверил моим словам, пока лично не убедился, что речь шла о главном продуктовом атрибуте Хэллоуина.

Тыква была выгружена, автостопер усажен на ее место и сверху придавлен рыжей же королевой урожая. Не знаю, как чувствовал себя при этом странный тип, держа на коленях почти двадцать кило бахчевого веса, но я — однозначно спокойнее. Во всяком случае, покушаться на меня этому недоныряльшику будет тяжелее. Это факт.

Спустя пять минут, семь поворотов ключа зажигания и одну молитву мы наконец-то поехали. Тихо, аккуратно и молча. Не больше сорока километров в час и столь аккуратно, ничего не нарушая, словно я забыла дома права. Я косила взгляд на подозрительного пассажира. Он — хмуро смотрел вперед с видом Перельмана, который вот-вот докажет теорему Ферма. В общем, был настолько серьезным, как терминатор на выгуле.

Безмолвие давило на мою нежную психику. Сильно давило. Совсем как те пьяные носильщики, которых я сдуру наняла, когда мы решили жить со Стасиком вместе. В тот злополучный вечер грузчики тоже давили на все педали подряд, пытаясь найти тормоз. Но поехавший с лестницы рояль было уже не остановить. А потом эти проспиртованные ещё и давили мне на нервы, пытаясь разжалобить. Но на фоне останков разбитого инструмента это у них получилось плохо.

А вот сегодня вдребезги разбились и отношения с моим бывшим. А ведь ещё тогда нужно было прислушаться к рояльному знаку судьбы… Черт! Только осознав, что мысли, совершив странный логический крюк, опять вернулись к этому изменщику, по которому хроматическая аберрация плачет, я разозлилась. На себя. И, чтобы как-то отвлечься, задала вопрос:

— Ты совсем не помнишь, как тебя зовут?

— Нет. — Ответ был сухим, как гербарий, и столь многословным, что намекал собеседнику: неплохо бы и ему тоже увянуть.

— Тогда как к тебе обращаться? — я, не отрывая взгляда от дороги, продолжила разговор, напрочь игнорируя намеки этого травника о засушке.

— Как тебе удобнее. Выбери любое имя.

— Ратибо р? Мирослав? Ярополк? Ярослав? — Я была сама невинность.

— Я не понял: Русь в настолько большой опасности, что у тебя других имен не осталось? — сыронизировал этот… покоритель водных глубин.

— Значит, будешь водолазом, — резюмировала я, отсекая любые возражения.

— Ну раз со мной разобрались, то, может, теперь я узнаю, как тебя зовут, о бесстрашная укротительница памятников глубокой старины?

Однако! Так тонко мои жигули-семерку ещё некто не обзывал.

— Анна. Для тебя просто — Анна Андреевна Белова, — вернула я шпильку белобрысому.

Не знаю, до чего бы мы добеседовались, но в наш милый разговор решила вмешаться не иначе как добрая фея. Один взмах ее волшебной палочки — и нам пришлось остановиться. Правда, чародейка была в униформе, а ее рабочий инструмент — полосат, аки шмель, и столь же больно жалил. Причем сразу по самому дорогому месту — кошельку.

— Лейтенант Макаренко, — козырнул в приоткрытое окно постовой и, взяв документы на машину, задал гениальный вопрос: — И куда это мы крадемся?

Меня не первый раз останавливали работники гаи. И каждый раз наши с ними диалоги напоминали кота Шредингера: бывали глупыми, а бывали и нет. В зависимости от наличия наблюдателя. Сейчас наблюдатель имелся. Сидел рядом и обнимал тыкву так, словно она была колобком-рецидивистом, готовившим очередной побег.

— С дачи в город. — Я была капитаном Очевидность. Очень мило и старательно улыбающимся капитаном, подключившим к разговору не только все свое обаяние, но и позаимствовавшим оное у соседей.

Правда, хотела сначала сказать, что еду просто вперед, но подумала, что шутить с доблестными гаишниками себе дороже. У них чувство юмора в базовую комплектацию не входит.

— Откройте багажник, — напустил на себя суровость страж дорожного порядка.

— Простите, а объявлен план-перехват или иная операция по задержанию? — вмешался в нашу беседу водолаз. — На каком основании будет произведен досмотр?

И тут же пристальное внимание гаишника переключилось на пассажира. А я поняла: вот теперь точно выпишут штраф. Можно сворачивать милое выражение лица, оно уже бесполезно. Работника гаи, у которого горит план по сбору мзды, даже отсутствие нарушений ПДД водителем редко останавливало. Но все же был шанс. Пока не влез автостопер.

Я уже морально приготовилась, и… ничего не случилось. Ну как