Проблема по соседству (ЛП) - Пенелопа Уорд

подбородок покрывала щетина, которую он никак не мог отрастить, пока мы дружили. В руках у него была акустическая гитара. Он склонялся над ней, словно собираясь запеть в микрофон, и от проникновенного выражения у него на лице меня бросило в дрожь. Другие его фотографии посмотреть не получилось — его профиль оказался закрытым.

Трейси забрала у меня телефон.

— Он музыкант?

— Видимо, да.

Раньше он писал песни для меня.

— Ты свяжешься с ним?

— Нет.

— Почему?

— Наверное, потому что даже не знаю, что мне сказать ему. Чему быть, тому не миновать. Рано или поздно мы все равно поговорим. Просто я не собираюсь делать первый шаг.

— Но каким образом вы поделите дом?

— Ну, поверенный дал мне ключи и сказал, что вторые отправлены Джастину. Мы оба будем записаны, как владельцы. Еще бабушка оставила средства на ремонт и содержание дома во время межсезонья. Предполагаю, всю эту информацию передали и ему.

— Ты ведь не хочешь продавать дом?

— Ни за что. Там слишком много воспоминаний, и он много значил для бабушки. Поживу там этим летом, а потом может быть сдам в аренду — если он согласится.

— Значит, ты понятия не имеешь о том, как он планирует использовать свою половину? Ты просто приедешь туда через пару недель, и если он там, то пускай, а если нет, то и ладно?

— Примерно так.

— Ох, это будет интересно.

***

Четырнадцать лет назад

Мальчик, за которым бабушка начала присматривать этим летом, сидел у ее дома. Я никак не могла допустить, чтобы он увидел, что у меня было с лицом. Прячась за занавесками у окна своей спальни, я просто хотела незаметно за ним наблюдать.

Я мало что о нем знала. Его звали Джастин. Ему было лет десять — как мне — или одиннадцать. Он недавно переехал в Род-Айленд из Цинциннати. У его родителей были деньги — иначе они не смогли бы купить большой викторианский дом рядом с бабушкиным. Они оба работали в центре Провиденса и платили бабушке, чтобы она присматривала за Джастином после школы.

Теперь я наконец-то могла хорошенько его разглядеть. У него были взлохмаченные русые волосы, а занимался он, видимо, тем, что учился играть на гитаре. Я простояла у окошка наверное час, наблюдая, как он перебирает струны.

Ни с того ни с сего я чихнула. Его взгляд взметнулся вверх, к моему окну. Наши глаза на мгновение встретились, после чего я быстро присела. Мое сердце выпрыгивало из груди, ведь он теперь знал, что я подглядывала за ним.

— Эй. Ты куда подевалась? — услышала я его голос.

Но осталась сидеть.

— Амелия... Я знаю, что ты там.

Он знал мое имя?

— Почему ты от меня прячешься?

Я медленно встала спиной к окну и наконец ответила:

— У меня ленивый глаз.

— Ленивый? Это типа как бегающий?

— А «бегающий» это какой?

— Понятия не имею. Мама говорит, что у папы бегающие глазки.

— Ленивый глаз значит косоглазие.

— Он типа кривой? — Джастин засмеялся. — Не может быть. Это так клево. Дай посмотреть!

— По-твоему, это клево, когда глазное яблоко смотрит внутрь?

— Ага. Мне бы это понравилось! Например, можно смотреть на людей, а они даже не будут догадываться, что ты на них пялишься.

Невольно я начала хихикать.

— Ну, у меня все не так уж плохо... пока что.

— Давай. Повернись. Я хочу посмотреть.

— Нет.

— Ну пожалуйста.

Не знаю почему, но я решила дать ему посмотреть на себя. Все равно я не могла избегать его вечно.

Когда я повернулась, он вздрогнул.

— А что с твоим вторым глазом?

— Он на месте. — Я указала на правый глаз. — Это просто повязка.

— Почему она такого же цвета, как твоя кожа? Отсюда казалось, будто у тебя вообще глаза нет. Я на секунду здорово испугался.

— Он под повязкой. Врач сказал носить ее четыре раза в неделю. Сегодня первый день. Теперь понимаешь, почему я не хотела, чтобы ты меня видел?

— Тут нечего стыдиться. Я испугался просто потому, что не знал, чего ожидать. Значит, твой косой глаз под повязкой? Покажешь?

— Нет, на самом деле, прикрытый глаз — нормальный. Врач говорит, что если я не буду им пользоваться, то со временем ленивый глаз окрепнет и выправится.

— О... понятно. Слушай, может выйдешь на улицу? Раз тебе больше не нужно от меня прятаться.

— Нет. Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел.

— Что будешь делать, когда завтра придется идти в школу?

— Не знаю.

— Значит, ты собираешься просидеть дома весь день?

— Пока да.

Джастин ничего не ответил, только бросил гитару и, встав, побежал к своему дому.

Наверное, я и впрямь его испугала.

Через пять минут он прибежал обратно, а когда снова посмотрел на окно, я не поверила своим глазам — точнее, глазу. На его правом глазу была широкая черная повязка, с которой он выглядел как пират. Он сел, взял гитару и начал бренчать. А потом еще и петь! Это был кусочек из «Brown Eyed Girl», только он поменял слова на «One Eyed Girl»1. Именно тогда я поняла, что Джастин Бэнкс был в равной степени сумасшедшим и очаровательным.

Закончив петь, он достал черный маркер.

— Я раскрашу твой тоже. Теперь ты выйдешь?

Мое сердце заполонило неведомое доселе тепло. Наверное, именно в тот момент Джастин Бэнкс и стал моим лучшим другом. И еще он в тот день впервые удостоил меня прозвищем, которое пристанет ко мне на все наши детские годы: Патч2.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Определенно, это было затишьем перед бурей. Просто я этого пока что не знала.

Дом был в хорошем состоянии, потому что за ним приглядывала бабушкина подруга, наша соседка Шери. Прошло две недели в летнем домике бабушки — в моем летнем домике, — и я молилась, чтобы тишина и покой продолжались. Меня не тревожил ни Джастин, ни кто бы то ни