Жестокая нежность. Макс: сын как отец - Ирина Гутовская

Пока плохо понимаю, на какие поступки девушка способна.

— Переодеться надо, моя мама расстроится и разозлится, если узнает, в каком неприглядном виде, по её мнению, я приехала и показалась на глаза крёстной. Она обязательно спросит об этом, — пояснила.

Соглашусь: гардероб стоит поменять, а от подобной безвкусицы — избавляться как можно быстрее.

Так! Стоп!

— Сейчас собралась переодеваться? — удивился, когда дошло.

— Да, — сняла штаны, носки, бросив одежду на пол, та же участь постигла кофты.

На ней остались лишь белые трусики и топик в обтяжку, ничего не скрывающий и эффектно подчёркивающий женские прелести…

Не то что бы я слишком явно изучал её фигуру, хотя заметил, как прекрасно она сложена: налитая полная грудь, крутой изгиб бёдер, на фоне которых талия выглядит тоненькой… и кожа красивого бронзового оттенка…

Идеальная.

— Надеюсь, не догола решила раздеться? — кое-как отвернулся, переключив внимание на дорогу.

— А ты смотри перед собой, тогда не увидишь, буду ли я обнажаться, — она протиснулась между переднего ряда сидений.

Пока она перелезала назад, на несколько секунд её округлая аппетитная попа очутилась на уровне моих глаз, даже возник внезапный порыв — ущипнуть или шлёпнуть по заднице, желая убедиться, что на ощупь ягодицы упругие…

Но сдержался…

И тут посетила неожиданная мысль: вся эта ситуация как дико раздражает, так и заводит, во всяком случае — никто и никогда из моих девушек не вёл себя подобным образом — вольготно и расковано, без грамма стеснений или каких-либо элементарных приличий.

Или потому что Тина не воспринимает меня как мужчину — в этом причины такого поведения?

В зеркало заднего вида, украдкой подглядываю за ней. Не могу отказаться от этого маленького удовольствия — по-другому и не назвать… не в состоянии оторваться…

Она порылась в рюкзаке. Достала оттуда вещи и, развернувшись спиной, всё-таки сняла топик. А вот очертания груди я успел увидеть… Выросла девчонка, от излишней худобы и костлявости не осталось ни следа. Природа наградила её роскошными формами.

«Твою ж… Соберись! Какого хрена глазеешь?! Хватит пялиться!» — дал себе мысленный подзатыльник, хотя по-прежнему продолжаю увлечённо, с интересом, наблюдать…

Тина надела сарафан, резко обернулась и, встретившись со мной взглядом в зеркальном отражении, подмигнула.

Подловила…

— Подсматриваешь, — усмехнулась. — Ну и как, понравилось? Хоть чуть-чуть?

В наиболее нелепом положении не оказывался прежде…

И сказать в оправдание нечего. Стыдно.

— Молчишь — значит, понравилось, — она снова перелезла на переднее сидение, обула сандалии, которые прихватила с собой. Подняла ранее снятую одежду и ботинки с пола, кинув всё назад. — Мне не жалко — любуйся.

«Метко выразилась — да, любовался» — но признать открыто — не признаю, пусть это уже не секрет, и не стану отвечать — понравилось или нет.

Понравилось — ещё как понравилось!

— Твоим родителям известно про тату на пояснице? — переключился на другую тему. Рисунок толком не разглядел — какая-то надпись изображена в обрамлении витиеватых линий.

— Конечно, известно. На своё восемнадцатилетие сделала — с разрешения, разумеется.

К татуировкам на женском теле — отношусь негативно, а ей, как ни странно, идёт — гармонично смотрится, учитывая весь образ, в целом, и цветущую молодость…

«Вот именно, Тина — малолетка, и я не должен видеть в ней женщину, тем более — допускать мысли сексуального характера».

— А у тебя есть тату? — спросила.

— Нет, никогда не хотел и не собираюсь делать.

— По-моему, рычащая морда льва или какой-нибудь дракон на твоей спине круто выглядели бы.

— Это лишнее. Я не в том возрасте, чтобы заниматься подобными глупостями.

— Идеальный возраст… — начала говорить и резко замолчала.

Она опёрлась на подлокотник между сидениями, подалась вперёд, приблизив своё лицо — её тёплое дыхание ощущается на коже подобно невесомым поцелуям, вызывая прилив ненужных неуместных эмоций… и лучше их травить в зачаточном состоянии…

— Рассматриваешь меня? — бегло взглянул и отвернулся. Если честно, смутился от столь пристального изучения. Взрослый мужик, но рядом с Тиной всё выходит из-под контроля — теряюсь, как мальчишка. — Что?

— Ты отдельно живёшь? — задумчиво произнесла, вздохнув шумно. Провела рукой по моим волосам.

— Ну не с родителями. Конечно, отдельно, — возмутился, вновь отмахнувшись от неё рукой, как от назойливой мухи.

Привязалась ведь… Свалилась на мою голову!

— И девушка у тебя есть? — продолжила она расспрашивать (или допрашивать — на это больше похоже).

— Невеста есть, и скоро я женюсь, а это гораздо важнее и серьёзнее. К чему эти вопросы?

— Наверное, часто слышишь в свой адрес, какой ты красавчик.

Фраза «убила» наповал!

Всё! Вывела! Достала!

— Сядь нормально! Пристегнись и отстань! — разозлился и уже не скрываю этого. — Держись от меня подальше!

— Ой, как напугал, вся трясусь — боюсь, — съязвила. — А то, что? — тем не менее, послушалась, выполнила просьбу.

— Лучше тебе этого не знать… — сам не понимаю до конца смысл, вложенный в эти слова… и тоже не хочу знать о том, как могу поступить… внутри поселились противоречия с сомнениями…

«Действительно, хорошо, что я живу отдельно. Реже буду видеть её и меньше раздражаться по любому поводу».

Глава 3

— Макс, ну прости, пожалуйста… Я больше не буду донимать тебя, честно-честно, — Тина никак не угомонится, и ведь намеренно продолжает изводить — уверен.

И ещё сильнее бесит!

Мои слова не возымели успеха — сомневаюсь, что её поведение резко изменится, не будет лезть ко мне с неуместными комментариями, прислушается к просьбам и, наконец, отстанет. Если она привыкла к свободе во всём, то мгновенных преображений от неё не стоит ждать: совершенно не умеет контролировать себя, сначала говорит, потом думает — «язык без привязи».

— Ты можешь помолчать хоть минуту… — ударил по рулю. Оставшиеся минуты до родительского дома тянутся бесконечно мучительно долго, а моё терпение небезгранично. — Маленький совет дам: скромность украшает девушку, и это пока не вышло из моды — возьми