Жестокая нежность. Макс: сын как отец - Ирина Гутовская

— Как отмечать планируешь? — ткнула пальцем в мою грудь.

— Сначала ужин в кругу семьи, потом с друзьями в клубе встречаюсь.

— Возьми меня с собой? Можно? — сложила ладони в умоляющем жесте и смотрит, хлопая длинными ресницами.

И я почти купился… Но представив, как подвыпившие мужики начнут активно приставать к Тине, домогаться, а вечер безвозвратно испортится и буду разражаться по каждому поводу — резко передумал. Быть нянькой не собираюсь.

— Исключено, — направился к выходу из аэропорта, на парковку, где оставил машину.

— Ну, пожалуйста, я никогда не была в клубах. Макс! — она семенит следом.

— Ты приехала учиться или развлекаться? — спросил, не оборачиваясь в её сторону.

— Одно другому не мешает. Между прочим, уже совершеннолетняя! Что хочу, то и делаю! Имею право! — не унимается.

«Во-во… а отдуваться мне потом…» — в свой день рождения тоже хочу отдыхать, но никак не бегать за ней, вытаскивая из неприятностей, куда она обязательно угодит. Не сомневаюсь.

— Моя мать всё равно тебя не отпустит, поэтому угомонись.

— С тобой — отпустит! — «наивно так полагать, когда надо — мама умеет быть жёсткой и принципиальной, а в отношении крестницы, за которую теперь несёт ответственность, тем более — не допустит поблажек и послаблений».

— Отстань. Тема закрыта.

Пока едем домой, решил разрядить напряжённую обстановку. Очевидно, Тина обиделась — это заметно по тому, как притихла и молчит.

— Ты вроде раньше светленькой была? Покрасила волосы? — аккуратно спросил.

— Угу… новый образ… до этого с розовым цветом ходила… — она скрестила руки на груди.

— Не дуйся. Тебе не идёт, — извиняться не стану. Я прав.

— А быть тёмненькой — идёт? Нравится? — развернулась лицом. Потом вовсе залезла с ногами на сидение.

Странно слышать от неё подобный вопрос в свой адрес. Какая разница: нравится или нет? — допустим, нравится. И? Какое это имеет значение? — не хочу отвечать.

Из ситуации спас телефонный звонок — это мама.

«Совсем забыл сообщить ей, что выехали».

— Сядь нормально и пристегнись, — обратился к Тине. Затем включил «громкую связь»: — Да, мам, говори.

— Сынок, — недовольным тоном голоса сказала она, — я же волнуюсь, а ты не звонишь, не предупреждаешь.

— Всё хорошо, скоро будем.

— Лёля, привет! — вмешалась Тина.

— Привет! Девочка моя, как добралась? — мама сразу подобрела.

— Отлично. Почти весь полёт спала.

— Мы очень ждём тебя, подготовили комнату с учётом всех пожеланий.

— Это так мило, спасибо, — почему-то прозвучало неискренне…

— Макс, когда примерно приедете?

— Минут сорок-сорок пять.

— Поняла. Тогда до встречи, — она отключилась.

Я не мог не обратить внимания, как Тина поникла и… расстроилась?

— В чём дело? — «что сейчас-то не устраивает?».

— Вообще-то планировала жить отдельно, арендовать квартиру поближе к институту… — с грустью вздохнула.

— На это можешь не надеяться, — возмутился, — мои родители не позволят, и, кстати, твои — тоже.

— Дома постоянно контролировали, шагу ступить нельзя, и тут снова всё повторяется…

— А ты на что рассчитывала? Если думаешь, будто выбралась на свободу, то зря.

— Пойти в клуб рассчитывала!

— Ладно, уговорила, так и быть, пойдёшь со мной, если будешь слушаться и хорошо себя вести, — сам не ожидал такого предложения.

— Да! Да! Да! — она радостно заёрзала на сидении, пританцовывая.

— Ты подловила меня? — наконец, сообразил.

— Конечно! Теперь не отвертишься! — Тина подалась вперёд, прикоснулась к моей руке, лежащей на руле, и прошептала: — Дядя Макс…

«Твою мать… И на что я подписался, соглашаясь взять её с собой?».

Глава 2

— Сказал же: не называй так — я тебе не дядя… — раздражённо прошипел сквозь сомкнутые зубы, с силой сжимая руль.

Нахожусь в обществе этой девушки минут двадцать, а она успела взбесить меня.

Бегло взглянул на неё.

— Всё-всё, перестала, — она изобразила пантомимой, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Ну-ну… — рассчитывать на спокойную жизнь рядом с Тиной не приходится — это я уже понял, «вынос мозга» какой-то…

— Может быть, иногда… редко… по настроению и желанию… — продолжает провоцировать.

— Заканчивай! — перебил. — И что бы больше я не слышал в свой адрес обращения «дядя». Ясно?

— Макс, прости, ничего не могу поделать: когда ты злишься, то такой забавный и милый, — она заливисто рассмеялась.

«Милый?» — только симпатий с её стороны не хватало для полного комплекта…

— Прекращай ржать, и учти, если в клубе выкинешь какой-нибудь номер — сразу отправишься домой, а вообще — это первый и последний раз, не жди, что опять возьму с собой или предложу что-нибудь подобное.

— Буду паинькой — обещаю, — наконец, угомонившись, пролепетала хитрым голоском.

— Почему-то я тебе не верю… — «потреплет ещё нервы, попьёт крови…» — и так эмоции накалёны до предела, внутреннее напряжение нарастает, а контроль даётся не без труда — еле терплю, чтобы не сорваться.

«А дальше? Превращусь в психа?» — это нужно пресекать на корню, исправлять ситуацию. Срочно!

Тина снова прикоснулась к моей руке — от этого простого жеста в жар бросило, по телу пробежала волна мурашек. Да что ж такое со мной происходит?!

Резко отмахнулся. Мне не нравится, насколько легко поддаюсь на эти невинные уловки. Реагирую, словно мальчишка-юнец, не знавший женского внимания прежде.

— Чего дёргаешься? — недовольно произнесла.

— Не трогай, и сядь нормально.

— Как скажешь… — она откинулась на спинку сидения.

— И не вздумай говорить «дядя», — предупредил, а то будет постоянно изводить этим дурацким обращением.

— Расслабься, Макс, — Тина склонилась к ботинкам и стала развязывать шнурки. Скинув их с себя, начала расстёгивать пуговицы на брюках.

Краем зрения слежу за ней.

— Что ты делаешь? — «очередные сюрпризы подготовила?».

— Раздеваюсь, разве не видно? — возмутилась, больше наиграно, чем всерьёз.

— Видно. Вопрос в другом: зачем? — я растерялся.