Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Я лежала в ванне и чувствовала, что стала реальнее смотреть на вещи. Я говорила себе, что пофлиртовала с Саем, позаигрывала с Гидди — на этом развлечения закончились. Самое время вернуться к нормальной жизни, рутине повседневности и маленьким радостям…

В тот самый момент зазвонил телефон. Он завибрировал и начал подпрыгивать к краю ванны. Я схватила его прежде, чем он упал, так что у меня не хватило времени проговорить приветствие чувственным, медленным, соблазнительным голосом, который я весь день репетировала. Голосом женщины, которую нельзя заподозрить в том, что она покупает туалетную бумагу в экономичных упаковках и прячет их под остальными покупками в тележке.

— Дорогая, — сказал голос, который определенно не мог принадлежать Саю, потому что у Сая глубокий бархатный баритон, обволакивающий, словно горячая шоколадная глазурь.

— Кто это? — резко спросила я. В конце концов, я замужняя женщина. Я не могу позволить ни одному мужчине, даже Саю, называть меня «дорогая», в то время как я лежу в ванне обнаженная (ну ладно, звонившему совсем не обязательно об этом знать).

— Уже забыла меня? — спросил мужчина, и я с неприязнью поняла, кто это.

Гидеон.

— Я думал о тебе весь день, — сказал он. — Не мог выкинуть тебя из головы. Прошлой ночью… На крыше… — послышалось громкое сопение.

Я резко села, и вода, обнимавшая мое тело, хлюпнула.

— Детка, ты в ванне? — спросил Гидеон.

— Да, — ответила я, осознавая, что было ошибкой признаваться в этом. Мои слова подразумевали, что я голая. И мокрая. И разгоряченная.

— Звучит неплохо. Может, к тебе присоединиться?

— Не стоит, — прошипела я, глядя на дверь и молясь, чтобы никто из моего семейства не оказался в пределах слышимости. — Я заперла переднюю дверь.

Конечно, это не имело значения, поскольку Гидеон мог зайти через черный вход. В вечернее время люди ходят друг к другу в гости — одолжить орехов или муки, вернуть забытые в саду стаканы или просто скоротать время, сплетничая за хорошим ужином.

— Но я могу войти, — заявил Гидеон с пугающей решимостью. — У меня есть твои ключи. Я прав, ключи с номером шестьдесят семь по Колвилль-крессент с эмалированным брелоком принадлежат вам? Не забывай, у меня есть все дубликаты.

— Ха-ха, — сказала я. — Гидеон, я тронута. И уверена, дети будут рады тебя видеть.

— Разве они еще не спят? — Энтузиазма у Гидеона явно поубавилось. Бездетные пары обычно и не подозревают, что дети не исчезают, когда необходимо, например вечерами или по выходным.

— Нет, и Ральф тоже не спит, — продолжила я.

— Я думал, Ральф уехал в Батистан… или куда там.

— Кыргызстан, — устало ответила я.

Ну почему все так невежественны в сфере деятельности Ральфа? Интересно, не стоит ли мне оскорбиться?

— Его рейс отменили… Послушай, Гидеон, — сказала я, надеясь, что никто в доме не услышит. — С твоей стороны очень мило проявлять такое внимание, но это действительно плохая идея. Ты должен понять. Клэр — моя лучшая подруга. Ты живешь в том же саду, что и я. Так что прекрати, пожалуйста.

К моему удивлению, Гидеон рассмеялся и повесил трубку.

Не хочу признаваться, но меня слегка разочаровало то, что он так быстро сдался. Намыливаясь детской губкой, которая неизвестно каким образом попала во «взрослую» ванну, я утешала себя тем, что все к лучшему.

Я поплелась вниз, чтобы собрать поужинать, и наступила на беспроводной телефон, который кто-то из детей (то есть Мирабель) оставил на ступеньках. Я нажала 1571, посмотреть, не было ли сообщений. Одно. От Джейн Фрейзер. Я схватилась за голову. Возможно, она ждала статью об измене, с фотографиями и цитатами. Она просила перезвонить.

Я набрала ее мобильный, так как даже такого трудоголика трудно застать в офисе в девять вечера.

— Мими, да, да, — сказала Джейн, явно забыв, что мне звонила. — Послушай, я знаю, ты пишешь для нас статью об изменах, но мы бы хотели, чтобы ты сделала для нас интервью, если ты не слишком занята, — продолжила она. — Ты, несмотря на все недостатки, один из моих самых надежных фрилансеров. Теперь к делу — ты знаешь, кто такой Сай Каспариан? Должна знать. По информации «Лондонерз дайари», он только что потратил пять миллионов на дом в твоем районе. Думаешь, ты справишься? Сделай как обычно, скажи, что тебе нужны сведения о его благотворительном фонде под названием «Примроуз-паф» или что-то в этом духе, а потом напиши только о его темных делишках, извращениях в частной жизни и попытках самоубийства в детском возрасте, ладно? Мы хорошо заплатим.

— Но, Джейн, погоди минуточку, — сказала я, открывая пакет с зеленью с надписью «Вымыть перед употреблением» и вытряхивая содержимое в салатницу. — У него нет детей.

— Как скажешь, но он купил дом в твоем саду, разве не так? В том самом, куда ты приглашала меня в прошлом году на отвратительную вечеринку, где самодовольные банкиры бродили вокруг и поздравляли друг друга с тем, что они живут в раю и вдыхают аромат жимолости… Боже, эти отвратительные танцы в шатре… все эти партнеры крупных фирм, напившиеся шампанского и дергавшиеся под «Лё Фрик»… — Она умолкла, и я почти увидела, как ее передергивает от отвращения.

— Рада, что тебе понравилось, — съязвила я, открывая холодильник в поисках, чего бы дать Ральфу на ужин. — Напомни, чтобы я в этом году снова тебя пригласила.

Джейн холодно и вежливо рассмеялась.

— Да, Сай — мой сосед, — продолжила я со скромной гордостью. В конце концов, замечательные соседи — то, чем я могу похвастаться. Но я ничего не добавила. Мысли потекли с удвоенной скоростью.

Я пыталась понять, как поступить, одновременно придумывая, что приготовить на ужин… может быть, песто… опять? Если добавить орехи, почему бы и нет?

Ральфу потрясающе легко угодить. Он благодарен даже за то, что его кормят каждый вечер, так же как он благодарен, если дом не зарастает грязью. Большего нельзя и пожелать, но именно сейчас достоинства Ральфа встают на моем пути. Если бы он был чудовищем, которое бьет меня и оскорбляет детей… тогда было бы намного легче.

— Здорово, — с энтузиазмом продолжила Джейн, как будто бы все было решено. — Мы подумываем назвать материал «Наполеон Ноттинг-Хелла»[45]. Как насчет двух тысяч слов?

— Нет-нет, Джейн, подожди минутку, — перебила я. Я должна была подумать. Я открыла пакет, вывалила его содержимое на горячую сковородку с шипящим маслом и поставила ее на решетку в духовку.

Я не могла брать у Сая интервью. Это было бы слишком очевидно, слишком прямолинейно. Женщины-журналистки использовали предлог интервью, чтобы заполучить доступ к жертве, с тех пор как бывший глава «Дженерал электрик» оставил жену ради молоденькой девушки из деловой газеты.