Мерил Джейкоб - Венецианская леди

Море спало под солнцем. Две маленькие темные барки с ослепительно белыми парусами, казалось, тоже спали на зеркальной поверхности. Они напоминали двух птиц с опущенными крыльями, отдыхавшими после безумных полетов.

Вдруг из соседней маленькой траттории граммофон загнусавил джаз-банд; монотонный ритм этой мелодии напомнил о легкомысленных развлечениях кабаре больших столиц, где люди прожигают свою жизнь. На фоне прекрасной декорации Неаполитанской бухты это звучало, как оскорбление, брошенное людьми природе, которая их ненавидит, презирает и насмехается над их слабостями. Но ни леди Диана, ни Ручини не были сейчас способны философствовать. Они слушали легкую музыку, баюкавшую их уединение и ослаблявшую на время приступы тоски. Их соединенные руки сжимались сильнее. Припев фокстрота повторялся. Он ласкал их, как неощутимый лебяжий пух, и кружился легким ритурнелем вокруг их ушей.

— Когда-нибудь мы узнаем ясное счастье без помехи, — сказала леди Диана, опустив глаза.

— В тот день, когда наше счастье станет спокойным, оно перестанет быть счастьем, — проговорил Ручини, глядя на синее невозмутимое море. — Когда любят страстно, то бесстрашно идут путем, где цветы чередуются с пулями, а страх и беспокойство прячутся за каждым деревом… Я люблю тебя, следовательно, я страдаю.

Несколько секунд они молчали. Какая молитва коснулась их неподвижных губ? Какой немой гимн любви поднялся вверх, чтобы потонуть в небытии, в этом небесном пространстве, где вечно бродят потерянные нежности и желания?

Они молчали, а из соседней траттории доносился заглушенный ритм джаза, повторявший тот же фокстрот.

Глава 12

Прошло одиннадцать часов после отъезда Ручини в порт. Леди Диана, сидя у окна и полируя ногти, любовалась величественным зданием Castello dell'Ото.

Вот уже неделю она спокойно наслаждалась своим счастьем. Ручини ожидал прибытия доктора Гермуса, Шерим-Паши и патера де Сала, чтобы начать свои действия. Это было затишье перед грозой.

В дверь постучали. Вошел мальчик в белой ливрее, держа на подносе визитную карточку. Но леди Диана не успела еще прочесть имя, как посетитель ворвался в комнату.

— Джимми!

— Да, это я…

Молодой американец поднял мальчика и буквально вынес его из комнаты. Затворив дверь, он бросил свою шляпу на кресло и, скрестив ноги и упершись руками в бока, уселся перед леди Дианой.

— Да, это я, — торжественно повторил он. Леди Диана подняла голову, посмотрела в сторону молодого человека и, спокойно продолжая полировать розовые ногти, пренебрежительно заметила:

— Я вижу, что вы по-прежнему скверно воспитаны и входите ко мне без моего разрешения.

Джимми рассчитывал, конечно, что его вторжение смутит Диану. Он оказался гораздо более смущенным, чем она, и забормотал:

— Well!.. I am… I am…

Он никак не мог договорить, что он был, и леди Диана пришла ему на помощь:

— Я сейчас вам скажу, что вы такое, мой юный друг… Вы ничтожный человек, думающий, что ему все разрешается только потому, что у него есть миллионы, и воображающий, что купить душу так же легко, как нанять дворец на берегу Большого канала… Покровительственный жест, подмигивание левым глазом, полураскрытая чековая книжка, и птичка поймана… Очень легко, не правда ли?.. Хорошо, если вы попадете на белокурую куклу, умеющую говорить лишь «папа» и «мама». Она не страдает. Но плохо, если ваша жертва, существо чувствительное и нежное, если у нее есть сердце и мозг. Мои суждения слишком торжественны и непривычны для вашего узенького черепа чемпиона в бейсбол. Вас не учили размышлять над этими вопросами на спортивных площадках в Роттенбрайне… Впрочем, я не упрекаю вас. Чтобы понять женщину и быть любимым настоящей женщиной, а не ничтожным, легкомысленным созданием, нужна глубина, которая не будет вам доступна никогда. Итак, допустив, что я говорила с вами о курсе хлопка на Уолл-стрит или о последнем рекорде в бейсбол, скажите мне, чему я обязана честью вашего неожиданного визита?..

Речь леди Дианы окончательно убила самоуверенность Джимми. Его скрещенные ноги разжались и руки смущенно повисли вдоль пиджака. Он бормотал что-то, совершенно потеряв способность объясняться. Слова возмущения рождались у него на языке, не смея сорваться; он хотел одновременно и извиниться, и возмутиться, протестовать и просить прощения. Наконец, он выговорил:

— Хорошо, хорошо, Диана, я… О, Диана, вы упрекаете меня за то, что я пришел… Послушайте, Диана!.. Это нехорошо… После поисков в течение двадцати дней я нахожу, наконец, вас в Неаполе, в этой гостинице… Я отправил по вашим следам трех сыщиков, и я…

— Что? Вы осмелились это делать?

— Простите, Диана!.. Я не мог больше оставаться один в пустынном дворце в обществе Отелло, который в конце концов обвенчался-таки морганатическим браком с кошкой старой графини Орсоло.

Леди Диана не могла удержаться от смеха:

— Неужели?.. Вашей обезьяне удилось?..

— Да, Диана!.. Среди белого дня на балконе Реццонико… Сорок остановившихся гондол и десять наведенных кодаков присутствовали при этой церемонии… Графиня прислала мне нотариально заверенное заявление об этом, а директор Антверпенского зоологического сада, предупрежденный телеграммой, уже купил у меня будущий приплод…Серьезно, Диана, мое одиночество убивало меня, я не мог больше выносить эту сентябрьскую атмосферу Венеции. Ресторан «Даниэли» полон парочек, глядящих в глаза и пожимающих друг другу руки, лагуна усеяна новобрачными, и, куда ни пойдешь, всюду наталкиваешься на влюбленных. Отчаявшись в своем одиночестве, измученный вашим упорным молчанием, я нанял трех сыщиков. Один исследовал побережье озер — он вернулся с носом. Другой отправился в Сицилию и вернулся с солнечным ударом. Третий обыскивал Рим. Он-то и сообщил мне о вашем отъезде в Неаполь.

— бы осмелились преследовать меня и поверять ваши секреты сыщикам?

— Я слишком страдал, Диана!.. Мне хотелось знать, уехали вы одна, вследствие внезапного припадка неврастении, или же…

Джимми замолчал.

— Дальше, — сказала леди Диана.

— Или же был другой мужчина… « — Вы считаете меня способной на это?

— Простите меня, но я совсем запутался, я скатываюсь вниз по наклонной плоскости… Я даже заподозрил Ручини в желании отнять вас у меня.

— И что же сообщил вам сыщик?

— Что вы прожили в полном одиночестве больше месяца в маленькой квартире возле сада Боргезе.

— Итак?

— Итак, я идиот!

— Сократ сказал: «Познай себя», — вы помните это, Джимми?

— Этот генерал был прав.

— Генерал?

— А разве не этот Сократ командовал армией «конфедератов» во время отступления?