Кассандра Брук - Прикид

Но она недооценила Кэролайн. Как, впрочем, и я. И эта лениво и небрежно брошенная фраза «Почему бы мне не устроиться к тебе на работу?» имела под собой иную подоплеку. Кэролайн решила присоединиться к нам вовсе не потому, что скучала. Она явилась, чтоб привнести свое. Она всегда так поступала, для того и предназначена была жизнь – оставить свой отпечаток. Теперь уже она будет диктовать правила игры Гейл, и она очень точно рассчитала, с чего следует начать. Она напоминала боксера, долго просидевшего на стульчике в углу ринга и горевшего желанием ринуться в бой, нанести удар, которого противник никак не ожидает, причем обязательно нанести первым. Н больше всего обезоруживал тот факт, что в качестве удара по закаленному в уличных схватках бойцу, то есть Гейл, она выбрала подарок – причем такой, какой могла преподнести только Кэролайн. Вещи красовались, разложенные на прилавке, и ждали одобрения и восхищения Гейл.

Кэролайн победила. Я прочла это по выражению лица Гейл.

Да и потом, ведь это действительно был мир Кэролайн. Ее родная стихия. И началось все это еще в те давние дни, когда ее мамаша решала, услугами какого кутюрье воспользоваться, чтоб ее юная дочь выглядела на балу королевой. Что понимали в по-настоящему роскошной одежде бывшая торговка из Уиклоу и банковская служащая из Ипсуича? У них это не было заложено в крови.

По выражению лица Гейл я догадалась, что и она понимает это, только не хочет признавать. Затем, сделав над собой колоссальное усилие, она, видимо, решила потерпеть Кэролайн какое-то время – вплоть до того самого момента, пока не представится удобный случай.

Но случай так и не представился.

Таланты Кэролайн не принадлежали к числу тех, что лежат на поверхности. За исключением, разумеется, ее умения выкручиваться из неприятных ситуаций. В то утро, когда полиция увезла ее машину на эвакуаторе, она, сделав несколько звонков, заставила к концу дня доставить ее обратно – причем отмытую и отполированную до блеска. И как раз вовремя, чтобы отвезти нас домой.

– А вообще здесь довольно занятно, – заметила она, выходя из магазина.

И улыбнулась при этом.

К моему удивлению, она появилась и на следующий день, и на третий, и на четвертый.

Но то был не единственный повод удивляться. Мы с Сейл являлись по утрам гораздо раньше Кэролайн. Но, приехав то ли на четвертый, то ли на пятый день, я вдруг обнажила, что она уже на рабочем месте – перевешивает костюмы на вешалках и весело мурлыкает что-то себе под нос. Кофейная машина посвистывает и исходит паром, а рядом на столике лежит пачка пятидесятифунтовых банкнот.

– О, знаешь, а я уговорила Аманду купить то бальное платье от Хартнелла, – объявила она, даже не повернув головы и не пожелав доброго утра. – Ей сегодня ехать на уик-энд, вот и решила заскочить пораньше. И при ней оказались только наличные. – Кэролайн подошла к автомату, выключила его, затем взяла пачку банкнот. – Новое стоило, должно быть, тысяч пять, но я надевала его всего лишь раз. И мы сошлись на полутора тысячах. Вот, держи!

Совершенно потрясенная, я поблагодарила ее, быстренько вписала сумму в гроссбух и, выйдя через задний ход, прямиком устремилась к банку, моля о том, чтоб на меня не напали по дороге. Невдалеке от дворика, где Рик жарил каштаны, была припаркована большая машина. Я ее тут же узнала – «мерседес» Кэролайн. Под ветровое стекло была заткнута красная табличка с надписью: «Фортескью. Департамент жилищного благоустройства».

– Извини, Кэролайн, – вернувшись, заметила я, – но что там написано на твоей машине?

Она едва удостоила меня взглядом:

– Ах, это! Да так, ерунда. Рик напечатал для меня, чтобы получить разрешение на парковку повсюду.

– А кто такой Фортескью? Она пожала плечами:

– Понятия не имею. Но звучит красиво.

Итак, Кэролайн уже успела охмурить и Рика. Я начала опасаться, как бы она не стала претендовать на все наше имущество.

Гейл понадобилось чуть больше времени, чтоб прийти к тому же умозаключению. С самого первого дня две эти женщины едва обменялись и парой слов. Я сомневалась, чтобы Кэролайн вдруг перенесла свое сентиментальное отношение к ирландским слугам на Гейл, достаточно уже и того, что она не обращалась с ней как с прислугой. Гейл тоже вроде бы была рада сохранять определенную дистанцию и лишь изредка перекидывала мостик, награждая Кэролайн уважительным кивком, когда той удавалось обработать какую-нибудь особенно трудную клиентку.

Но окончательно Гейл сдалась лишь на следующей неделе. Правда, перед этим Кэролайн опоздала на работу и принялась жаловаться на девицу, которую наняла, чтобы отвозить Саманту в школу, для чего был куплен новый автомобиль. И вот, когда он уже был куплен, вдруг выяснилось, что девица не умеет водить. И большую часть дня Кэролайн провела, беседуя с другими девицами, кандидатками на ту же должность, и заставляла каждую объезжать в «мерседесе» Пимлико-сквер по нескольку раз, чтоб доказать, что они умеют водить машину. Большинство из них уходили, заливаясь слезами, зато к вечеру Кэролайн все же сделала выбор и попросила девушку отвезти ее домой. Не обращая внимания на протесты на ломаном английском, она не отпускала несчастную и настаивала, чтобы та уволилась с прежней работы. Она велела ей заехать туда завтра с утра и забрать свои вещи. Да и к чему, скажите на милость, какая-то поганая ночная рубашка молоденькой девушке? Она произнесла слово «рубашка» таким тоном, словно речь шла о подгузнике.

Но в тот день, о котором я говорю, никаких таких сцен не происходило. Домашние проблемы были решены, все вошло в колею, и сама Кэролайн, похоже, тоже. Она даже улыбнулась Гейл, которая никак не могла сообразить, к чему бы это.

Внезапно в лавку вошла робкая женщина лет сорока. Она старалась держаться как можно незаметнее, что при ее внешности в общем-то было нетрудно. Но я видела, как пялится на нее Кэролайн. Гейл, похоже, тоже знала ее.

– Ее муж – помощник министра, то ли промышленности, то ли торговли, – шепнула она мне. – Жуткий придурок!.. Наверняка выберет что-нибудь черное и унылое, помяни мое слово.

Геил оказалась права. Женщина вышла из примерочной, одетая словно для похорон. Вполне возможно, своих собственных.

Кэролайн покосилась на нее и решила вмешаться.

– Кто вам сказал, что вы непременно должны носить черное? – громко заметила она. – Могу поклясться, что муж. Полный болван и задница! Снимайте все это!

При этом грубости в тоне Кэролайн не было, и вообще, вела она себя так, точно оказывала этой женщине личное одолжение. Я слышала, как Гейл заскрежетала зубами. Но жена замминистра, очевидно, привыкла, что с ней разговаривают таким тоном. И, похоже, даже была благодарна.