Натали Рамон - Мой маленький каприз

Однако вместо него на пороге спальни возникла одна из моих четырех служанок, державшая в руках вешалки с моими вчерашними выстиранными и выглаженными брюками и рубашкой. Из-под полуприкрытых век я наблюдала, как она неслышно подобралась к креслу и положила на спинку мои вещи. Потом, ступая точно так же беззвучно, выскользнула в гостиную и закрыла дверь.

Приглушенные голоса, звяканье посуды, звуки шагов. Солнце и блеск всего, что только способно блестеть на солнце.

В очередной раз подумав, до чего же здорово иметь слуг, я вскочила с кровати, намереваясь помчаться в купальню, и вдруг обнаружила на ковре мобильник.

Усмехнувшись, я наклонилась за ним, подняла. Погладила, положила на комод, но не удержалась и опять взяла в руки. Снова погладила, улыбаясь разнообразным мыслям, и, ругая себя за любопытство, заглянула в меню и вызвала фотоснимки.

Их было с десяток, и на всех — девчушка лет шести с черными локонами и огромными карими глазищами, неуловимо похожая на моего принца. Неужели у него есть дочка?! Да нет же! Из памяти, как на мониторе, всплыла смуглая рука Зейнаб, позвякивая браслетами чертившая на песке фигурки: брат эмира, его жена, их дети — три символа мужчин и женский. Затем унизанные кольцами длинные сухие пальцы разметают в песке всех, кроме последней, девочки… Похоже, племянница много значит для него, если он носит с собой ее фото. Как трогательно!

Оставив мобильный на комоде, я пробежала в купальню и прыгнула в бассейн. И тут меня осенила одна озорная мысль, причем настолько навязчивая, что ни купание, ни прочие гигиенические процедуры не могли ее прогнать.

Я вернулась в спальню, оделась, поглядывая на часы и дверь, прислушиваясь к звукам. Выглянула в гостиную — никого. Прошла на террасу — натюрмортоподобный завтрак на ковре и яркое-преяркое солнце. Павлин вышагивал с раскрытым хвостом. Перья переливались всеми цветами радуги.

— Привет, чудо-птица, — сказала я, и ноги сами принесли меня в спальню к комоду, а руки взяли мобильный.

Если здесь около восьми, значит, во Франции — около трех ночи. Очень вероятно, что моя тетя пишет, а не спит. Со всякими кодами я набрала домашний телефон моих родственников.

— Боже мой, детка! — Марта на том конце как будто всхлипнула, наверное, зевнула. — Где ты? Что с тобой?

— Прости, что разбудила! У меня все хорошо! Но не могла бы ты быстро сказать номер своего мобильного, а то я не помню его наизусть, чтобы в нем высветился номер этого!

— Да-да, понимаю! Я не сплю… Боже мой… Записывай!

— Нечем! Я запомню! Скорее!

— Тогда номер Жюля! Он проще! — Она продиктовала цифры, я их повторила, и из аппаратика уже полились гудки.

Я быстро набрала номер; она ответила сразу, и теперь у меня уже не осталось сомнений, что в ее голосе слезы.

— Марта, почему ты плачешь? Ты никогда не была сентиментальной. Неужели что-то с Жюлем?

— Детка, где ты? Пожалуйста, хотя бы намекни, если не можешь говорить! Мы вытащим тебя оттуда!

— Откуда, тетушка? Ты о чем?

— Где ты? Скажи! Не вешай трубку!

— Я и не собираюсь ее вешать. Я в Низе, во дворце.

— С тобой все в порядке? — Марта тяжело дышала.

— Да просто супер!

— С-с-супер? В Рас-эль-Шафране была попытка государственного переворота, ты пропала и у тебя все супер?

Я на мгновение лишилась дара речи. Даже заныло сердце.

— Алло, Эльза! Эльза! Ты меня слышишь? Алло, ответь! Боже, они не дают тебе говорить? Эльза!!!

— Послушай, тетя. Успокойся. Клянусь тебе, все в порядке. Просто три дня я провела среди кочевников, а там не берет телефонная связь…

— Тебя похитили? Ты заложница?

— Шутишь? Это была замечательная поездка, организованная самим эмиром! Я встречала в пустыне рассвет. Очень много снимала. Знаешь, так интересно, ислам запрещает изображать живых существ, а там женщины запросто пользуются домусульманской символикой, рисуют фигурки на песке… И уж поверь, будь здесь переворот, я бы точно знала!

— Ты что, не читаешь газет!?

— Какие еще газеты, тетушка? Попытка переворота не такое уж неприметное явление, чтобы узнавать о нем из газет, когда я сама нахожусь в стране…

— Потребуй, чтобы тебе принесли газеты за последние дни! Вся пресса только и твердит, что об этой попытке переворота! Но переворотами на Ближнем Востоке никого не удивишь, а вот ты — настоящая сенсация!

— Ты правда не шутишь, тетя?

— Все желтые издания взахлеб рассказывают о тебе самые невероятные вещи! То — тебя похитили экстремисты и до сих пор держат в заложниках, угрожая взорвать эмирский дворец, то — сам эмир, потому что из аэропорта тебя увез его лимузин и ты звезда его гарема!

— У него нет гарема, Марта…

— Пожалуйста, девочка, держись! И, если можешь, точно скажи, где ты! Мы сейчас же свяжемся с нашим посольством, мы, как только узнали о событиях в Рас-эль-Шафране…

— Тетя! — перебила я. — Ты точно не шутишь?

— Какие уж тут шутки!

— Подожди, сейчас найду пульт от телевизора, включу.

— Только не разъединяй связь!

— Вовсе не собираюсь! Просто в спальне нет телевизора, есть в гостиной, в кабинете и где-то еще.

— У тебя так много комнат? И ты сейчас одна?

— Да. У меня огромные покои, а вместо ванной — настоящая купальня с бассейном. И еще есть внутренний дворик. Там фонтан и разгуливает белый павлин, ну его фото я посылала дяде. — Стараясь говорить как можно спокойнее, я отыскала в гостиной пульт. — Вот, включаю. — Я нажала кнопку и захохотала.

— Что такое? — изумилась Марта.

— Ты не поверишь! На экране наш Жюль очень убедительно делится с кем-то творческими планами канала!

— Жюль?

— Честное слово! — фыркнула я и стала перебирать кнопочки на пульте. — Сейчас похожу по другим канатам. Слушай, а на всех остальных сплошная рябь! Берет только «Культюр»! Что за чушь?

— Кстати, чей это телефон? И где твой? Мы все тебе звоним, шлем эсэмэски, шлем письма на твою электронку, а от тебя ни слуху ни духу!

— Но я правда провела почти три дня среди настоящих кочевников в оазисе Ваха! Говорю же, там не берет мобильная связь. И вернулась во дворец только вчера поздно вечером. Понимаешь, все мои вещи вместе с мобильным и ноутбуком остались там, в оазисе. Произошла песчаная буря… — Теперь я сосредоточенно перещелкивала точно так же рябившие каналы телевизора в кабинете, периодически натыкаясь на кадры с собственным дядей. — Все засыпало, а я совершенно случайно была в это время в машине…

— В какой еще машине?!

— Ну я хотела соединиться по рации с эмиром, а связи не было, и мы ездили по пустыне…

— О боже!.. Но ты так и не сказала, чей это телефон, по которому ты звонишь.