Маргарет Роум - Девушка у Орлиного перевала

Торопливо войдя в комнату, где ее должны были ждать Лиан и Дейдра, она остановилась в изумлении. Дейдра в элегантном вечернем платье из переливающегося зеленого трикотажа, которое красиво облегало ее фигуру, в эффектной позе на фоне темно-красных портьер была великолепна. Джорджина перевела взгляд на Лиана, который разливал вино, и отметила, что он тоже одет в элегантный вечерний костюм для торжеств и при галстуке. Слишком поздно она поняла, что надо было обсудить все с Лианом, а не слушаться советов Кейты.

Дейдра первой заметила ее появление и с нескрываемой радостью спросила, окинув внимательным взглядом:

— Так ты не едешь, дорогая? Молящие глаза Джорджины обратились к Лиану, ища сочувствия.

— Очень сожалею, — смущаясь, сказала она, — Кейта посоветовала мне не слишком наряжаться, и так как праздник будет проходить в амбаре, я, естественно, подумала… — ее голос задрожал и смолк.

Выражение лица Лиана ничуть не смягчилось, когда он коротко ответил:

— Не имеет никакого значения, что на тебе надето.

— О, Лиан, нет, — возразила ему Дейдра, — ты и сам знаешь, арендаторы придут в недоумение, ведь они ожидают парада роскоши. Я бы осмелилась сказать, что женщин ждет разочарование…

Джорджина покраснела.

— Пойду переоденусь, — предложила она. — Я быстро, если только подождете меня.

— Не надо! — Лиан многозначительно посмотрел на часы. — Мы уже опаздываем, и я не хочу больше задерживаться.

Он поставил свой стакан и пошел к двери, держа ее открытой, уверенный, что они последуют за ним. Джорджина поняла, что он не захочет выслушивать дальнейших аргументов, и ей не оставалось ничего другого, как вместе с Дейдрой пойти к ожидавшему их автомобилю.

Амбар находился в пятнадцати минутах езды, но веселые возгласы и смех можно было услышать намного раньше, чем они доехали до крепко сбитого деревянного сооружения. Кейта пояснила, что фермеры остановили свой выбор на этом здании не случайно: оно самое большое в округе и должно вместить всех желающих побывать на празднике и поздравить хозяина.

Машина не успела остановиться, как из-за полуоткрытых дверей раздался возглас: «Приехали!», и в изумлении Джорджина увидела высыпавшую на улицу веселую толпу нарядно одетых людей, со смехом и веселыми возгласами приветствий окруживших машину. Времени на смущение и тревоги не было: ее и Лиана торжественно препроводили в амбар, где незнакомые люди с радостными лицами по очереди поздравляли и жали им руки.

Джорджина, оживленная, с разрумянившимся лицом и сверкающими глазами, светилась счастьем, чувствуя доброжелательность и радушие, с которым ее здесь принимали. То, что все эти люди любили Лиана, было очевидным. Мужчины хоть и подшучивали над ним, но относились с искренним уважением, а женщины не сводили с него глаз с момента их появления. Когда музыканты начали настраивать свои инструменты, толпа разошлась, образовав круг в центре, и она почувствовала на своих плечах заботливое прикосновение руки. Он быстро снял ее, и Джорджина подняла, вопрошая, глаза. Тогда он обнял ее и, наклонившись, на ушко пояснил:

— Боюсь, от нас ждут, чтобы мы открыли танец. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, нет, — спокойно ответила она. Он склонил голову и обнял ее за тонкую талию. Музыканты, только и ожидая сигнала, заиграли мелодию медленного вальса, и под аккомпанемент рукоплесканий они проделали круг, потом к ним присоединились остальные танцоры.

Она была на седьмом небе — находиться в его объятиях на глазах всего народа, чувствовать себя его избранницей, пусть только несколько часов!.. И вместе с тем она помнила, что ей оказывают большую честь, позволяя понежиться в лучах любви и преданности, которая изливалась на нее как на будущую жену хозяина и друга. Их танец был вскоре прерван веселым великаном, которого Лиан представил как Тима О'Донована. Победно взглянув на своих друзей, тот обнял Джорджину и увел ее в вальсе, гордый тем, что первый осмелился пригласить на танец будущую хозяйку Орлиного перевала.

Вечер продолжался, музыка становилась все более быстрой. Джорджина сначала удивила, а под конец и вовсе привела в восторг присутствующих неожиданным искусством исполнения ирландского деревенского танца. Да она и сама удивилась, что до сих пор помнит те замысловатые па, которым терпеливо обучали ее отец и дядя, когда она была еще ребенком и едва стояла на ногах. Уроки прекратились со смертью отца, но обучение не прошло даром, и сейчас, даже по прошествии многих лет, она безо всяких усилий, легко выполняла сложные фигуры дикой зажигательной джиги.

В пьянящей атмосфере энергичной музыки, ритмичного танца, аплодисментов и громких возгласов одобрения ее новых друзей в необычной ситуации, когда мужчины соперничали за право быть ее партнером, она забыла о боли, причиненной Лианом. Хоть это и требовало огромных усилий, она даже не смотрела на него и Дейдру, которые не расставались с того момента, как ее выбрал Тим О'Донован. Она старалась запомнить фамилии и лица новых знакомых: Мерфи, О'Риганы, О'Рурки — имена слетали с языка быстрым сверкающим потоком — и слушала рассказы о своем прадедушке, которого хорошо помнили люди старшего поколения. Память запрещала доверяться обманному дурману; в глубине сознания она чувствовала неуверенность и сомнительность своего положения, Джорджина замечала каждый хмурый взгляд Лиана, посланный в ее адрес, и каждую теплую улыбку, которой он награждал Дейдру.

По крайней мере, она заслужила симпатию, да и сама полюбила этих простодушных добрых селян, которые очень скоро дали почувствовать, что приняли ее в свои сердца. Трудно сказать, что повлияло на их отношение, то ли Кейта была права, посоветовав не пугать их роскошным туалетом, то ли все они знали и любили дядю Майкла, но к тому времени, когда объявили в танцах перерыв, Джорджина знала, они безоговорочно, не выдвигая никаких условий, признали в ней достойную жену их хозяина. Равно и она получила представление о соотечественниках Лиана, угадав в них великое терпение и жизненную стойкость. Девушка наконец смогла понять и сердцем принять дядину заботу и тревогу о судьбе жителей этих мест и его настойчивое стремление облегчить их участь.

Вино лилось рекой, и веселье достигло высшей точки, когда вдруг возбужденный мужской голос выкрикнул:

— Боже, посмотрите-ка, кто пришел! Быстро спрячьте свои кружки: Майкла Руни вечно мучает дьявольская жажда, он осушит их за всех нас!

Веселая толпа на мгновение раздвинулась, и Джорджина увидела в дверях ухмыляющегося дядю, очевидно, уверенного, что его здесь всегда ждут.